Глубокая зона - Джеймс Д. Тейбор

Пожалуй, за исключением Лу Кейси, на службе самые тесные отношения у Барнарда установились с Лэйтропом. Хотя тот был младше, их многое объединяло. В том числе война. Барнард воевал во Вьетнаме, Лэйтроп участвовал в первой войне в Персидском заливе, в специальных операциях. После перешел в ЦРУ. Провел несколько операций как агент, продвинулся выше, стал командовать собственной агентурной группой, и в конце концов был назначен страшим офицером ЦРУ по взаимодействию с УПРБ.

Барнард выбрался из-за стола и жестом указал Лэйтропу на большие, обитые кожей кресла, где недавно они сидели с Халли. У низкого горизонтального шкафа налил две чашки кофе, передал одну Лэйтропу.

– Ты сообщил Рейтору об экспедиции? – спросил тот.

– Нет. Я подумал, ты, – ответил Барнард. – Хотя сомневался.

Лэйтроп пристально изучал чашку.

– Похоже, он откуда-то знает.

– Наверное, президент проинформировал перед телеконференцией, – предположил Барнард.

– Возможно. Если учесть вклад Рейтора в предвыборную кампанию О’Нила, со стороны президента было бы неразумно держать его в неведении.

– Речь о пятнадцати миллионах, кажется? – задумчиво произнес Барнард.

– По моим сведениям, больше. И знаешь, что? Такая же сумма ушла Стивсу. – Лэйтроп ухмыльнулся, глядя на Барнарда.

Гарольд Стивс был оппонентом О’Нила от республиканцев на последних президентских выборах.

– Проворный, везде подстелил соломки…

– Мне бы его проворство. Ты когда-нибудь встречался с ним лично? – Лэйтроп хранил бесстрастное выражение лица.

– С Рейтором? Пару раз по служебным делам – кивки, рукопожатия… Приятным в общении его не назовешь. – Барнарду в основном запомнились огромная голова и цыплячья шея чиновника.

– Если прислушаться… Называют его не иначе как крысой. – Лэйтроп хмыкнул, покачал головой. – Вашингтон.

– Ну, он выходец из «Большой фармы»[27]. А их вообще недолюбливают, – заметил Барнард.

Лэйтроп кивнул.

– Некоторых из «Большой фармы» он привел в команду к О’Нилу. Это, по-видимому, важнее денег.

Барнард задумался.

– Наверное, так же важно.

– Согласен, – рассмеялся Лэйтроп.

– В окружении О’Нила разбираются, что к чему. «Еще одна попытка президента пойти на компромисс и навести мосты между бизнесом и правительством».

– На самом деле О’Нил хотел всего лишь держать головастика в поле зрения.

Лэйтроп откинулся на спинку кресла и глубоко вздохнул.

– Подозреваю, ты пришел не для того, чтобы рассказывать байки про политиков, Лэйт.

Лэйтроп ненавидел имя Дэвид. Дэйв – тем более. Еще во время учебы в академии Филлипса в Эксетере к нему приклеилось прозвище Лэйт[28]. Ирония состояла в том, что он никогда не опаздывал. Как раз, наоборот, всегда и везде успевал.

– У нас проблема, Дон.

– Что такое?

Барнард попробовал собраться с духом перед очередной порцией плохих новостей, однако услышать такое он все равно оказался не готов.

– Кто-то пытался отправить из УПРБ зашифрованные данные.

– Что? – Барнард резко наклонился вперед. – Что отправить? Откуда тебе это известно?

– На второй вопрос я ответить не могу. Что касается первого, шифровка реально хорошая, поэтому пока неясно. Сейчас аналитики пытаются ее прочитать.

– Известно, от кого она ушла?

– Конкретно от кого – нет. Из УПРБ – точно.

– Значит, с одного из компьютеров. Это нетрудно отследить.

– В том-то все и дело. Не с какого-то, а с базового компьютера организации. Кто-то умудрился заслать «торпеду» в центральный блок УПРБ.

– Поясни, пожалуйста.

– В конфигурациях связи УПРБ и других сверхсекретных объектов используется так называемая защита «ядовитой таблеткой». Компьютеры могут получать и принимать информацию только от машин с такой же конфигурацией. Все посторонние данные, входящие и исходящие, разрушаются на портале. Эти меры не дают несанкционированным источникам получать информацию от УПРБ и защищают систему от проникновения внешних источников. Однако можно – теоретически – это обойти, если спрятать данные в защитной капсуле. Образно говоря. То есть данные находятся внутри других данных, как взрывчатое вещество – в корпусе торпеды. Затем информацию принимает внешний компьютер, и она остается в целости и сохранности, а самоуничтожающаяся программная оболочка дезактивируется.

– Таким образом, речь идет о нарушении режима секретности. Здесь, в УПРБ.

– Да.

– Похожее у нас уже случалось. Год назад.

– Верно. Дело Халли Лиланд. Тебе казалось, что это вздор. Исходя из имеющихся фактов, я был склонен с тобой согласиться.

– Да.

– Очевидно, мы ошибались. Не рассматривал такую возможность?

Барнард хотел было возразить, но остановился.

– Ты ведь не хочешь сказать, что Халли на самом деле продавала секреты?

Лэйтроп покачал головой:

– Нет. Я, как и ты, считаю, что ее подставили. По причинам, которые мы до сих пор не выяснили. Нас подставили тоже. Если все так и есть, этот человек никуда не ушел. И, кстати, Халли сейчас в пещере.

– По-твоему, эти два случая связаны между собой?

– Подозреваю, что так, но точно не знаю. И не знаю, как узнать. Однако сейчас главное – сосредоточиться на происходящем.

– Этим может заняться агентство национальной безопасности?

Барнарду была невыносима мысль о том, что в его лабораториях завелся шпион. Мерзость – все равно что за завтраком в тарелке с овсянкой обнаружить таракана.

– Я бы подключил их с удовольствием. Но они страшно перегружены. В комитете начальников штабов убеждены, что сегодняшняя ситуация – результат атаки биотеррористов, и все основные силы брошены в регион АфПак.

– Что же делать? Здесь, в УПРБ, я имею в виду.

– Иногда лучшей системой обнаружения оказывается человеческое нутро. Подумай о каждом из сотрудников. Если при мысли о ком-то внутри что-то шевельнется, сообщи. Давай зайдем с этой стороны.

– Боже, Лэйт. Здесь работают полторы сотни ученых и технического персонала…