Глубокая зона - Джеймс Д. Тейбор

Дон Барнард сидел за столом и пытался вспомнить, когда он последний раз спал. Вспомнить не удавалось. Зато он прекрасно знал сегодняшнюю дату и точное время – потому что менее чем через две минуты должна была начаться видеоконференция с президентом Соединенных Штатов и несколькими из его главных советников.

Барнард надел свежую белую сорочку и новый галстук, синий с серебряными звездами. Он довольно долго провозился с узлом, пытаясь сделать правильную ямочку и вспоминая день, когда отец учил его завязывать галстук – больше полувека прошло с тех пор.

«Ямочка – это всё, Дональд, – поучал отец. – И ничего. Мелочь, но из таких мелочей сотканы все радости и беды».

В то время Дону было десять, и он почтительно ответил: «Да, сэр», хотя не особо понимал, о чем толкует отец.

Он еще раз пробежал расческой по седым волосам, поправил костюм. Одежда была в полном порядке. В отличие от лица. За две недели будто состарился на пять лет. Ничего не поделаешь. Страх и усталость – жестокие скульпторы.

Барнард сделал глоток воды. На столе, кроме стакана, лежал чистый блокнот и ручка. Он посмотрел на часы. Двадцать восемь секунд.

Красная стрелка ползла вверх, и как только она достигла цифры 12, раздался мягкий перезвон. На большом плоском экране на стене возник образ президента О’Нила в зале оперативных совещаний Белого дома. Высокий, темнокожий, с коротко стриженными, тронутыми сединой волосами, в голубой сорочке с закатанными рукавами, ослабленным темно-красным галстуком и расстегнутым воротом, он сидел во главе длинного стола красного дерева. Всегда спокойный, собранный, готовый одарить публику ослепительной улыбкой, сегодня президент выглядел уставшим. По сторонам от него расположились вице-президент Эйлин Вашински, министр здравоохранения и социального обеспечения Натан Рейтор и министр внутренней безопасности Хантер Мейсон.

– Добрый вечер, господин президент, госпожа вице-президент, министр Рейтор, министр Мейсон, – почтительно произнес Барнард.

– Здравствуйте, доктор. – Мелькнула мимолетная улыбка, та самая, что в начале первого срока полномочий президента воодушевляла страну. – Я сожалею, что был вынужден прервать нашу предыдущую беседу. И простите за долгое молчание. Мне нужна информация. Меня уверили, что самый компетентный в этом вопросе человек – вы.

Барнард почувствовал, как краска заливает лицо.

– Благодарю вас, сэр.

– В нашем последнем разговоре вы заметили, что микроб может разрушить наши вооруженные силы изнутри. Насколько точной оказалась эта оценка, доктор?

– Все еще серьезнее, чем я думал тогда, сэр. Коэффициент распространения инфекции такой же, как у натуральной оспы. Процент смертности выше – порядка девяноста.

– Девяносто процентов? – Брови Эйлин Вашински поползли вверх. – Такое возможно?

– Боюсь, что так, госпожа вице-президент. Ни один из известных патогенов – возможно, за исключением вируса Эбола, – не опасен до такой степени. Впрочем, пока слишком рано делать окончательные выводы.

Снова заговорил президент:

– Доктор Барнард, в нашем распоряжении все лаборатории центра по контролю заболеваний, не задействованные в решении других критических вопросов. Мы также подключили людей из военного ведомства, занимающихся биологическим оружием. Частные компании пока не привлекали по причинам безопасности.

– Спасибо, сэр. Согласен: если нам пока нечего противопоставить плохим новостям, лучше хранить молчание. В противном случае может возникнуть паника.

– Тут наши мнения сходятся, доктор, – проскрипел Хантер Мейсон. Крепко сбитый, невысокого роста, этакий тяжелоатлет-любитель с бритой, похожей на пушечное ядро головой, – даже в строгом костюме он создавал впечатление человека, способного отжать от груди холодильник. Голос его звучал, как скатывающийся из самосвала гравий. – И все-таки, когда нам следует начинать говорить об этом?

Барнард глубоко вздохнул.

– Сэр, из Афганистана доставлены культуры патогенных организмов. Наши лаборатории только начинают работу. Пока мы не получим первых результатов, я бы рекомендовал воздержаться от каких бы то ни было высказываний.

Президент кивнул.

– Благодарю вас, доктор Барнард. Мы очень высоко ценим ваше мнение, потому что, насколько я понимаю, ваши лаборатории почти вплотную подошли к разработке состава нового перспективного антибиотика. А значит, вы ближе всех к созданию эффективного средства против этой инфекции.