Потерянный город Обезьяньего бога - Дуглас Престон

Лобо посмотрел на нее и наконец ответил: «Ну хорошо, вы попали сюда и добрались до меня – один Господь знает как. Я знаю об этом городе, но не слышал, чтобы в нем кто-то бывал. Я вам верю и хочу, чтобы вы поверили мне. Я познакомлю вас с членом моего кабинета, который будет говорить от моего имени. Он сможет выдать вам разрешения и все необходимое для этого. Его зовут Африко Мадрид».

Мейбл пошла туда, где стояли члены кабинета, и нашла Африко. «Я начинаю рассказывать о проекте. Он говорит: „О, это интересно. Если президент сказал, что мы это сделаем, значит сделаем. Я выдам все необходимые документы“».

Они обменялись адресами электронной почты.

Выходя из церкви, Мейбл увидела, что президент садится в машину, бросилась к нему и попросила разрешения сделать с ним селфи на мобильник. Он согласился и попросил у нее телефон, сказав, что хочет поговорить с ее мужем. Мейбл дала телефон, и президент позвонил Брюсу Хейнике в Соединенные Штаты.

«Сижу я в Сент-Луисе, и тут раздается звонок, – рассказывал мне Хейнике. – Звонит президент Гондураса. Он спрашивает меня: „Вы и вправду знаете, где этот город?“ Я отвечаю: „Да, сэр“. Тогда он говорит: „Я хочу, чтобы вы сделали это. Это будет полезно для страны“».

Президент отключился, вернул телефон и спросил у Мейбл: «Теперь я могу ехать?»

«Да, Пепе, – сказала она, – можете».

Впоследствии Мейбл вспоминала: «Он припустил так, словно боялся, что я брошусь следом и попрошу что-нибудь еще!»

Элкинс был поражен, хотя и отнесся скептически к этой странной истории. Как раз в это время он читал статью о лидаре. Но когда он связался с Брюсом и новым гондурасским правительством, выяснилось, что все это правда. Президент Лобо выражал энтузиазм в связи с проектом: он считал, что открытие принесет выгоду стране и поможет ему укрепить свою неустойчивую популярность.

Заручившись благословением президента и его заверением, что все разрешения будут выданы, Элкинс прилетел в Хьюстон, намереваясь встретиться с сотрудниками Национального центра воздушного лазерного картографирования (NCALM), который проводил картографические работы в Караколе, и попытаться убедить их принять участие в реализации его плана. NCALM – совместный проект Университета Хьюстона и Университета Калифорнии, и его задачи ограничиваются научными исследованиями, а не поисками потерянных городов, которых, возможно, не существует. Уильям Картер – ведущий исследователь и старший научный сотрудник NCALM и один из создателей лидара. Будучи магистрантом, Картер участвовал в проекте «Аполлон» и помогал создавать и налаживать одну из первых лунных лазерных измерительных станций, которая позволила измерить расстояние от Земли до ее спутника с точностью до нескольких сантиметров.

Элкинс потратил целый день, пытаясь убедить Картера, Рамеша Шресту, директора NCALM, и их сотрудников принять участие в поисках потерянного города. Предложение было довольно экстравагантным: прежде NCALM не занимался ничем подобным. В Караколе они составляли карту известного всему миру объекта с гарантированными результатами; проект Элкинса был связан с высоким риском и мог обернуться бессмысленной тратой времени и научным конфузом. Лидар никогда прежде не использовался как инструмент археологической разведки, то есть для поисков объекта, в существовании которого нет уверенности.

«Мы ведь даже не знаем, есть ли там что-то, – сказал Шреста. – Вопрос звучит так: можем ли мы вообще найти там что-нибудь?»

Но на Картера произвел впечатление тот факт, что Элкинс прежде уже привлекал НАСА к сотрудничеству в поисках города. Он посмотрел изображения У1, полученные Роном Бломом, и решил, что есть достаточно оснований для поисков.

Проект был рискованный во многих отношениях. Шреста вспоминал споры между ними. «Такого прежде никто еще не делал. У нас был шанс совершить открытие и произвести переворот в археологии. Я без обиняков возразил Стиву: „Слушайте, это экспериментальный проект. Мы сделаем все, что в наших силах. Мы не можем гарантировать результатов, и, если поиски окажутся тщетными, нас не нужно ни в чем обвинять!“» Однако и Шресту, и Картера привлекала идея проведения картографических работ на местности, поросшей самыми густыми в мире дождевыми лесами. Если лидар будет работать в Москитии, он сможет работать где угодно. Это станет решающим испытанием для технологии.

Отдельные сотрудники NCALM были настроены скептически. «Некоторые мои люди, – сказал Шреста, – говорили, что у нас ничего не получится – из-за густоты дождевого леса».

«Если мы не попробуем, то никогда не узнаем, можно это сделать или нет», – сказал я.

Других беспокоило, что в проекте не участвуют профессиональные археологи.

«Стив Элкинс – киношный человек, – сказал мне позднее Майкл Сартори, главный картограф NCALM. – Я не раз говорил коллегам, что это плохая идея, что мы не должны заниматься таким проектом. Он не позволит предоставить ученым-археологам качественные данные».

Элкинс сначала предложил сотрудникам NCALM сделать полную съемку всей Москитии, но когда узнал, что это будет стоить несколько миллионов долларов, то выделил участок площадью приблизительно в пятьдесят квадратных миль. В этом случае прямые расходы на картографические работы составили бы примерно четверть миллиона долларов, расходы на вспомогательные операции – столько же.

Площадь У1 составляла всего двадцать квадратных миль. Если бы на У1 ничего не обнаружилось, у Стива в запасе были другие неисследованные участки, которые он назвал У2, У3 и У4. У2 представлял собой глубокую долину, окруженную скалами белого известняка: по слухам, в ней тоже мог находиться Белый город. У3 напоминал У1 – труднодоступный, хотя и чуть в меньшей степени, не исследованный учеными, с большими открытыми пространствами, окруженный горами. У4 был той долиной, в которой, как считал Элкинс, обнаружил руины Сэм Глассмайер.

Элкинс тщательно изучил сведения об этих четырех участках с целью выяснить, не отправлялись ли туда в последнее время экспедиции, археологические или другие. Он свел воедино последние по времени карты известных археологических объектов Москитии, поработал в архивах Гондурасского института антропологии и истории в поисках неопубликованных докладов, проверил Гондурасский регистр археологических объектов.

На протяжении XX века археологи выявили в Москитии около двух сотен археологических объектов. Это мизерное количество по сравнению с сотнями и тысячами, найденными в ареале обитания майя, или 163 000, зарегистрированными в моем родном штате Нью-Мексико. Двести объектов в Москитии включали несколько больших поселений с крупными земляными сооружениями, а также малые объекты, захоронения в пещерах, наскальные изображения, множество артефактов, относящихся все к той же широко распространенной культуре. Многие из этих объектов, в отличие от майяских, представляли собой точки на карте, которые фактически не были изучены, – никаких раскопок там не проводилось. За целый век археологических исследований в Москитии удалось получить минимум ответов, а те работы, которые велись, были ограниченными по масштабу, поверхностными или низкокачественными. Археологи пока не смогли ответить на большинство важнейших вопросов, связанных с этой культурой: кем были эти люди, откуда они пришли, как жили, что с ними случилось? В Москитии явно имелось много необнаруженных археологических объектов, которые хранили первостепенные по значению тайны.