Бессилие власти. Путинская Россия - Руслан Хасбулатов

Конечно же, граждане страны требуют изменения этой ситуации. Готова власть выполнить эти требования? – Похоже, нет. Поэтому против реальной модернизации выступает не общество, а сама власть – ей нужны всего лишь имитационные действия, которые она называет «модернизацией». А общество требует реальной модернизации. Общество требует положить конец преступности, мздоимству, бедности и нищете.

Советский человек, по мнению академика Юрия Пивоварова, – это человек испуганный. Это – только отчасти так, поскольку, начиная с хрущевских времен, он перестал быть «испуганным». Проблема была уже не во власти, а в самом человеке: кто хотел быть свободным – тот мог быть таковым; кто хотел быть несвободным – тот таковым и оставался – «испуганным». На мой взгляд, неверна принципиальная оценка того, что сделала советская власть и как она воспитала советского человека, даваемая академиком. Во-первых, наивно звучит утверждение о «нерелигиозном воспитании». А где было иное, религиозное воспитание – в Европе? В Западной Европе с этим было покончено в эпоху Вольтера и Великой французской революции. А то обстоятельство, что церковники после Петра I и Екатерины II частично восстановили свои позиции в России, не привело ни к реституции религиозного состояния общества, ни к новому православному ренессансу.

На мой взгляд, неверна принципиально оценка нового типа человека – советского, который якобы плохо знал свою историю, чувствовал себя неуверенно и заискивал перед иностранцами. Сам автор, талантливый ученый-историк – разве не живое отрицание этого утверждения? А что касается «неуверенности» – что можно сказать? – На мой взгляд, пусть оставалась бы эта самая «неуверенность», чем то появившееся «новое» откровенное хамство, которое демонстрируется «нуворишами» за границей, которое сравнительно давно в западном обществе вызывает отторжение. Об этой стороне «поведения» многих разбогатевших недоносков написано очень много, и я не буду здесь приводить факты. Я стал много ездить по разным странам еще в студенческие и аспирантские годы моего пребывания в МГУ, являясь одним из лидеров университетского студенчества. Часто приходилось встречаться на улицах иностранных городов со стайками наших туристов. Конечно, денежные возможности тогда у туристов из СССР были весьма скромные, но культурное поведение человека далеко не всегда связано с деньгами. Хорошо помню, как достойно они вели себя. А когда наши студенты, аспиранты, молодые преподаватели и инженеры участвовали в многочисленных дискуссиях со своими сверстниками из Гарварда, Оксфорда и пр., – с них довольно быстро слетала первоначальная спесь – наши оказывались лучше подготовлены теоретически и всегда (или почти всегда) доминировали в спорах и дискуссиях. И были очень уверены в себе и в своей стране. Причем за нашей спиной незримо чувствовалась огромная мощь СССР.

Другое дело, «проблема заискивания» перед заграницей – она появилась уже в горбачевский период и окончательно закрепилась в ельцинскую эпоху, этим заискиванием пронизана вся так называемая современная российская элита, какие бы громогласные антизападные высказывания ее представители ни произносили «на публику». Для этого стоит всего лишь повнимательнее присмотреться к разного рода международным встречам – легко увидеть как заискивающе (как слуга с хозяином) ведут себя эти люди, никакого достоинства и самоуважения. Недостаток уверенности пытаются скрыть за попытками «панибратства». Зато китайцы ныне стали вести себя так, как в былые времена вели себя мы, советские, – уверенно и достойно.

Далее Пивоваров говорит: «Надо иметь в виду, что национализм в России никогда не был, как на Западе. Почему? Потому что Российская империя до 1917 года делилась не по нациям, а по концессиям. Сегодня проблема национализма перед Россией стоит, и очень серьезная. Потому что основные тяготы всех перемен выпадали на долю русского этноса. А он чувствует себя наиболее обделенным. Он видит, сколько среди богатеев этнических нерусских, экспансию и миграцию Кавказа и Средней Азии и не знает, как реагировать. Старые идеологии ушли, и марксистские, и либеральные, а идеология националистическая никогда еще в России не разыгрывалась. Молодежь, живущую в небольших городках или на рабочих окраинах, не имеющую социальных перспектив, довольно плохо образованную, небогатую, но видящую по Интернету и телевизору гламур и богатство, идея национализма может объединить запросто. Причем животного, этнического национализма: кто не русский, тому по морде... Кроме того, русский национализм подогревается ростом национализма нерусских народов Российской Федерации – татарского, башкирского, кавказского. Это та бомба, которая может взорвать все. У этих русских ребят есть причина быть недовольными и протестовать, но последствия могут быть катастрофическими. Нет сегодня ничего страшнее, чем впасть в идеи великодержавного русского национализма».

Здесь, на мой взгляд, много интересных соображений. Я хотел бы, однако, внести ясность лишь в само понятие «этнические нерусские». Проблема в том, что это понятие искусственно запутано, на деле же оно состоит как бы из двух частей.

Первая часть – это «этнические нерусские», оставшиеся на территории России либо прибывшие после того, как появились их независимые, суверенные государства в Закавказье и Средней Азии (армяне, азербайджанцы, грузины, таджики, узбеки и др.). В случае каких-то затруднений или личных предпочтений эти люди могут свободно выехать в «свои» независимые государства. Вот, к примеру, был такой «русский» олигарх, Каха Бендукидзе, собственник уральского гиганта тяжелого машиностроения и множества других предприятий. Свернул свой бизнес в России (или не свернул?) и стал министром экономики Грузии. Так или иначе, за «спиной» этих этнических нерусских граждан России или неграждан – «их» суверенные государства, и они легко могут выехать на свою историческую родину.

Вторая часть понятия «этнические нерусские» – это люди, сотнями лет живущие на своих исконных землях в пределах России на Северном Кавказе, в Татарии, Башкирии, Чувашии, Коми, Мордве и др. Эти граждане России не имеют другой родины, кроме России.

Таким образом, это – два качественно разных типа «этнических нерусских», что следовало бы учитывать и при любом теоретическом анализе, и в практической политике.

Отметим, «этнические нерусские», имеющие свои суверенные государства и нации-государства вдали от России, представлены в парламенте и правительстве, на уровне региональных властей, во всех важных учреждениях и организациях – намного больше, чем «этнические нерусские», для которых, кроме их земли в пределах Российской Федерации, ничего более дорогого нет, и бежать им некуда (как это ловко делают некоторые «этнические нерусские», имеющие «запасные аэропорты» в своих государствах).

Сегодняшние националисты очень ловко используют термин «нерусские», объединяя в нем всех: и иммигрантов, и представителей наций, имеющих свою историческую родину вдали от России, с которой они тесным образом связаны (это – данность, реальность – и в этом нет ни плохого, ни хорошего), и переносят на малые народы России все те отрицательные свойства, характерные для них. Фактически в сегодняшней России во власти на федеральном уровне не представлено большинство коренных народов России (кроме татар и осетин). Поэтому таким умным и наблюдательным историкам, каковым является, несомненно, Юрий Пивоваров, на мой взгляд, следовало бы более основательно разобраться в этом сложнейшем вопросе.