Перевороты. Как США свергают неугодные режимы - Стивен Кинцер

Изуродованный и обезглавленный труп в брезентовом мешке для пересылки почты запустил длинную цепочку событий, которая заставила Штаты вторгнуться в Панаму и свергнуть ее лидера. Останки принадлежали панамскому патриоту, который исчез осенью 1985-го. Его голову так и не обнаружили.

Убийство Уго Спадафоры, одного из самых ярких деятелей современной панамской истории, потрясло страну, где такие преступления были редкостью. Еще сильнее людей потрясли результаты вскрытия: оказалось, что Спадафору жестоко пытали на протяжении многих часов, а его голову медленно отделяли от тела еще при жизни. Однако США не спешили вмешиваться, этого для них было недостаточно. В середине восьмидесятых американские лидеры, включая президента Рональда Рейгана, горячо поддерживали военные режимы в Гватемале и Сальвадоре, где солдаты совершали аналогичные преступления каждый день. Убийство Спадафоры стало важнейшим моментом в истории Панамы отнюдь не из-за жестокости. Оно послужило знаком, что местное правительство перестало действовать разумно. Штаты закрывали глаза на подобное среди многих союзников, однако здесь на кону стоял Панамский канал.

Генерал Мануэль Антонио Норьега, главнокомандующий силами обороны Панамы, имел все основания считать себя выше законов. В самой стране он правил практически как ему было угодно. За границей он имел множество друзей. Он одновременно сотрудничал с крупнейшими наркоторговцами Колумбии – и с Управлением по борьбе с наркотиками США; с Сандинистской армией Никарагуа – и с партизанами, сражающимися против нее; с ЦРУ – и со службой разведки Кубы. Богатство, о котором незаконнорожденный ребенок из трущоб Панама-сити не смел и мечтать, вполне удовлетворяло его немаленькие аппетиты, а влиятельные друзья по всему миру подарили Норьеге ощущение неуязвимости.

Норьега вырос на улицах и, несмотря на тщательно подготовленные прыжки с парашютом и экспедиции с аквалангом, так и не стал настоящим героем. Он был низкорослым и коренастым, робким и слабым. Из-за усыпанного оспинами лица за спиной его прозвали cara depifia – лицо-ананас. Норьега, способный на ужасную жестокость, мог разрыдаться, едва понимал, что ему грозит опасность. Он пошел в армию, так как думал, что это единственный шанс выбиться в люди. Начало его карьеры отмечено совершенными им изнасилованиями и прочими зверствами. Он дважды посещал курсы Школы Америк в Зоне Панамского канала. На первых курсах – по боевым действиям в джунглях – Норьега показал отвратительные результаты. Однако во второй раз, на курсах по контрразведке, его ждала удача: инструктор дал ему отличную оценку. Норьега обрел дело всей жизни.

Пока Норьега выбирался из бедного района Тарраплен, Уго Спадафора, будучи на шесть лет младше, отметил совершеннолетие в процветающем прибрежном городке Читре, в сотне миль на юго-западе. Спадафора жил совершенно иначе, чем человек, который позже станет его заклятым врагом. Отец Уго, иммигрировавший из Италии, был свободным от национальных предрассудков интеллигентом и владельцем мебельной фабрики; он стал настолько популярен, что его избрали мэром Читре. Семья отправила Уго в Болонью для изучения медицины. Там он связался с левацкой группой, которая внимательно следила за антиколониальными революциями в Африке. Проникнувшись их целью, молодой человек решил предложить медицинскую помощь мятежникам в Португальской Гвинее, ныне – Гвинее-Бисау. Он провел год в гвинейских джунглях и настолько впечатлил мятежников, что после обретения независимости в 1974 году они назвали в честь него одну из улиц столицы. Вернувшись в Панаму, Уго написал книгу под названием «Опыт и размышления партизана-медика». К тому времени, как ему исполнилось тридцать, многие панамцы знали о его деяниях и считали Уго героем.

В 1968 году панамские военные офицеры провели бескровный переворот и захватили власть. Уго Спадафора примкнул к подпольной организации, желавшей свергнуть новый режим. Вскоре его арестовали. В других латиноамериканских странах Уго бросили бы гнить в тюрьме или заставили «исчезнуть», однако новый правитель Панамы, генерал Омар Торрихос, не был типичным диктатором. Его сложно назвать и образцом демократической добродетели, но он намеревался отнять власть у закрепившейся элиты и покончить со всеобщей бедностью. Спустя две недели после ареста Спадафоры Торрихос пригласил его к себе для долгой беседы о революции, социальной реформе и бремени власти. Затем Торрихос сделал Спадафоре следующее предложение: вместо тюрьмы он отправится в отдаленные джунгли провинции Дарьен и откроет медицинскую клинику. Спадафора тут же согласился и ревностно взялся за дело. Позже Торрихос назначил его начальником медицинской службы Колона, беднейшей провинции страны, а затем повысил до заместителя министра здравоохранения. Спадафора получил разрешение Торрихоса для создания партизанского отряда, чтобы сражаться бок о бок с сандинистами, которые подняли мятеж против династии диктаторов Сомосы в Никарагуа.

Лишь настолько многогранный человек, как Торрихос, мог способствовать карьере и Спадафоры, и Норьеги. Они представляли собой две стороны его личности и режима. Как Спадафора, Торрихос был идеалистом, презиравшим идеи и правых, и левых, а также везде искал способы улучшить жизнь простого народа. В то же время он был профессиональным военным, который захватил власть путем переворота, и такие головорезы, как Норьега, помогали ему удержаться наверху. В 1970 году Торрихос назначил Норьегу на важнейший из государственных постов – главы G-2, управления военной разведкой.

Спадафора был полной противоположностью Норьеги – высокий, светлокожий, способный отчетливо выражать свои мысли, невероятно красивый и чрезвычайно самоуверенный. В годы, когда Норьега постепенно опускался до криминала, который станет его визитной карточкой, Спадафора проникся к нему отвращением. В 1981 году он предоставил Торрихосу гору доказательств.

«Омар, будь осторожен с Норьегой, – предупредил Спадафора. – Ты под его контролем. Он связан с наркотиками. Он занимается незаконной торговлей оружием. Норьега собирается тебя убить».

Торрихос попросил Спадафору повторить обвинения при Норьеге. Тот, со свойственным ему бесстрашием, так и поступил. Он обвинил Норьегу не только в контрабанде оружия и кокаина, но и в создании доходной организации, чьи работники шпионили за богатыми панамцами. Таким образом Норьега узнавал их тайны и затем шантажировал.