Шесть масок Владимира Путина - Клиффорд Гэдди

Есть и другие ссылки на действия андроповского КГБ, еще теснее связанные с тем, чем занимался Путин как во время службы, так и во время пребывания в «действующем резерве», иначе говоря, в то время, когда его направили на работу в команду Собчака. В 2000 году в своем интервью Валерий Александрович Щукин, заместитель губернатора Пермской области на Урале, рассказал о собственной карьере в КГБ[437]. Он также подчеркнул (как видно из названия статьи), что служба в КГБ – «плюс для политика».

Щукин на пару лет старше Путина, и он тоже был кадровым агентом, а потом, оставаясь в «действующем резерве», работал заместителем пермского губернатора, так же, как Путин был заместителем мэра у Анатолия Собчака. И, как Путин, Щукин пришел в КГБ по «андроповскому призыву». И в Институте КГБ он учился примерно в то же время, что и господин Путин. В интервью местной газете «Звезда» про «андроповский призыв» он рассказывает следующее: «Конечно, изначальная специальность и базовое образование у меня совершенно непрофильные. Зато брат к тому времени уже довольно давно служил в органах, и, стало быть, моя анкета была проштудирована, как говорится, «от и до». Кроме того, семейные династии приветствовались ведь не только у металлургов и шахтеров.

Существенным был и тот факт, что все это происходило в андроповский период, когда в комитет был направлен очередной партийно-комсомольский призыв. Сверхзадача этого кадрового десанта – не допустить, чтобы спецслужбы встали над партией. Поэтому одновременно со мной в Высшей школе КГБ училось не менее десятка комсомольских деятелей довольно высокого ранга»[438].

Щукин рассказал, что ему предложили занять место вице-губернатора в 1996 году, когда он еще был на действительной службе. При этом инициатива исходила от губернатора, а не от руководителей спецслужб. Начальство незамедлительно перевело его в «действующий резерв», но спустя год он сам написал заявление об окончательном увольнении. Журналист спросил Щукина, что значит «быть офицером действующего резерва», отметив при этом, что Путин тоже около года был в таком статусе, когда работал в мэрии Санкт-Петербурга. Щукин ответил: «Это значит, что человек, не получая зарплаты в органах, продолжает числиться в кадрах своего управления, имеет доступ к оперативной информации, может расти в звании и обязан выполнять поручения и приказы командования, – в том числе секретные, конфиденциальные, без права уведомления об этом своего руководства по месту гражданской службы»[439].

Представитель газеты предположил, что подобное положение превращает офицера резерва в «засланного казачка». Щукин ответил, что это «грубовато», но согласился, что «юридических и этических проблем в этой связи возникает предостаточно». С другой стороны, Путин никогда не упоминал ни о каком дискомфорте, связанном с этими аспектами его работы оперативником и вице-мэром одновременно[440]. Конечно, Путин, как и Щукин, неоднократно подчеркивал ту положительную роль, которую служба в разведке сыграла в его жизни, и то, как она сказалась на его политических воззрениях. Например, в одном из ранних интервью, данном в декабре 2000 года, буквально через несколько месяцев после того, как пермская газета опубликовала интервью Щукина, он отвечал на вопросы журналистов канадских телеканалов CBC и CTV, канадской же газеты Globe and Mail, и российской телекомпании РТР. Когда его спросили, не «раздражает» ли его, когда задают вопросы о его работе в качестве резидента КГБ, Путин ответил, сославшись на бывшего государственного секретаря США Генри Киссинджера: «Почему мне не нравится? Я никогда не говорил, что мне не нравится. Я не знаю, уместно ли будет вспомнить мою первую встречу с господином Г. Киссинджером, я отношусь к нему с большим уважением. Когда я ему сказал, что начинал свою карьеру в разведке, он сделал небольшую паузу, подумал, а потом говорит: «Все приличные люди начинали в разведке. Я тоже». Чего я не знал, к моему стыду.

Ну что ж? Ничего не поделаешь. Я знаю, что некоторые деятели в других странах, в том числе и президенты, в США, например, тоже работали когда-то в разведке. Я служил своей стране, делал это добросовестно, и мне не в чем раскаиваться. При этом никогда не нарушал, как это ни удивительно, законов других стран. Это была интересная, достаточно высокопрофессиональная деятельность. Для меня она сыграла определенную положительную роль. Это была интересная работа»[441].