Долг. Мемуары министра войны - Роберт Гейтс

«Господин президент, мы с Вами – никто из гражданских тут с нами не сравнится – несем на своих плечах бремя ответственности за наших мужчин и женщин в военной форме. Очень жаль, но я вынужден сообщить Вам, что каждый новый день утяжеляет это бремя. Но я считаю, что наши войска верят в заявленную миссию и хотят победить. Прежде всего они не хотят отступать, или проиграть, или узнать, что их жертвы – и жертвы их товарищей – были напрасными. Мы в долгу перед ними, а потому обязаны не только поддержать, но и разработать четкую стратегию и поставить достижимые цели. Думаю, мартовские решения подходят как нельзя лучше, однако необходимо их разъяснить – и войскам, и всему американскому народу. Как именно – вот одна из наших главных задач. Я по-прежнему ощущаю все раны, оставленные политическими сражениями за Ирак в первые два года моей работы в должности министра обороны; мне совсем не хочется получать новые раны во внутренних боях за Афганистан. Но еще меньше мне хочется увидеть своими глазами победу талибов или «Аль-Каиды», равно как и последствия для нашей репутации во всем мире, если мы отступим».

Несколько происшествий в сентябре почти полностью уничтожили и то малое доверие, какое оставалось между высокопоставленными военными и президентом и его администрацией. 4 сентября журналист Майкл Герсон опубликовал в «Вашингтон пост» интервью с Петрэусом, в котором генерал, что называется, рубанул сплеча и заявил: хотя нет никакой гарантии, что отправка дополнительных подкреплений приведет к успеху в Афганистане, но «если мы этого не сделаем, об успехе вообще можно забыть». Петрэус отверг стратегию «контртерроризм плюс» как недостаточную, отметив, что подобное предлагалось и ранее и что победа над террористами «обеспечивается разведкой на земле», а это требует «развитой инфраструктуры». В своем интервью Петрэус похвалил подход Маккристала, охарактеризовал его как «полностью обеспеченную ресурсами комплексную тактику противопартизанской кампании». Практически все в Белом доме Обамы восприняли это интервью как «наглое лоббирование», призванное заставить президента утвердить выделение дополнительных подкреплений. Подозрения в отношении Петрэуса и его политических амбиций усугублялись тем обстоятельством, что Герсон был спичрайтером Джорджа У. Буша, – а Петрэус отрицал, что знал об этом.

Тринадцатого сентября президент провел первое из девяти – по моим подсчетам – весьма длительных (по два-три часа каждое) совещаний, посвященных докладу Маккристала и нашей стратегии в Афганистане. Два дня спустя в сенатском комитете по делам вооруженных сил состоялись слушания по утверждению Майка Маллена на второй срок в качестве председателя Объединенного комитета начальников штабов (Майк как раз горячо отстаивал необходимость переброски подкреплений в Афганистан). Он даже косвенно раскритиковал взгляды вице-президента, заявив, что мы не сможем победить «Аль-Каиду» и предотвратить превращение Афганистана в прибежище талибов «из-за моря… Ты должен быть там, где все происходит, где находятся люди, которые нуждаются в тебе, пока они не могут сами обеспечить свою безопасность». Президент и все прочие в Белом доме, разумеется, усмотрели в этом заявлении очередную попытку Маллена – и всех военных в его лице – заставить главнокомандующего действовать. Рам Эмануэль сказал мне, что президент «заговорил на языке улицы», когда услышал слова Маллена. Пытаясь несколько успокоить страсти, на пресс-конференции вскоре после этого я сказал, что президент имеет полное право ожидать ответов на свои вопросы по докладу Маккристала, что сейчас ему предстоит принять одно из важнейших решений своего президентства, и потому не стоит его торопить. Я предложил всем участникам конфликта «просто вдохнуть поглубже».

И тут произошел, фигурально выражаясь, «большой бум». В понедельник, 21 сентября, газета «Вашингтон пост» опубликовала подробный материал Боба Вудворда – анализ доклада Маккристала, явно основанный на просочившейся в прессу копии. Под материал отвели четыре колонки, заголовок гласил: «Маккристал: больше войск или миссия провалена». Газета заранее уведомила нас о том, что собирается напечатать материал, и все выходные накануне понедельника Картрайт, Флурнуа и Джефф Моррелл вели переговоры с Вудвордом и другими сотрудниками «Пост», требуя удалить конкретные цифры, упоминания о промахах разведки, условные обозначения частей спецназа и тому подобное. Они добились некоторого успеха, но не могли обезвредить саму политическую бомбу, которая была заложена в этом материале. Статья заканчивалась цитатой из доклада Маккристала: «Отказ предоставить надлежащие ресурсы чреват рисками затягивания конфликта, возрастания потерь, увеличения общих расходов и в конечном счете критической потерей политической поддержки. Любой из этих рисков, в свою очередь, приведет скорее всего к провалу миссии». Уже покинув свой пост в министерстве обороны, я с огорчением узнал от осведомленного человека, что аппарат Маккристала намеренно допустил утечку, дабы «подстегнуть» Пентагон и Белый дом. Если это так, я сильно сомневаюсь, что сам Стэн знал об этом.

«Дровишек» в костер гнева и подозрений подкинули шесть дней спустя, когда в программе «60 минут» телеканала Си-би-эс показали интервью Маккристала: генерал в подробностях описал, насколько катастрофична ситуация в Афганистане и что должно было быть сделано, чтобы ее исправить. Интервью было записано в конце лета, задолго до того, как администрация углубилась в дебаты, но вот сроки выхода в эфир выбрали совершенно не ко времени.

За несколько недель до того Маккристала пригласили выступить с речью 1 октября в Лондоне; он уточнил у Маллена, следует ли ему выступать, учитывая шум, связанный с утечкой доклада. Майк сказал, что ничего против не имеет. Я тоже не возражал – хотя стоило бы. Речь Стэна была достаточно безобидной, но в ответ на один вопрос после выступления он фактически «похоронил» вариант, за который ратовал Байден.

Разъяренный президент вызвал нас с Малленом к себе. Мы втроем неоднократно обсуждали факты, которые он трактовал как попытки военных на него надавить. 16 сентября Обама спросил нас, почему все обсуждается публично. «Это свидетельство неуважения ко мне? Или они [подразумевались Петрэус, Маккристал и Маллен] пытаются меня подставить? Я хочу создать в администрации атмосферу доверия, где можно свободно высказывать и широко обсуждать любые точки зрения. Я готов посвятить важным вопросам столько времени, сколько понадобится, – многие часы и даже дни. Что не так? Проблема в процессе? Или они сомневаются в моей политике? Или им не нравится, что я никогда не служил в армии? Или считают, что я слишком молод, чтобы заметить, что они затевают?» Майк заверил Обаму, что о неуважении речи не идет. А я сказал, что мы должны «заткнуть всем рты», пока не завершится обсуждение доклада.

Потом мы с президентом поговорили наедине. Я сказал ему, что Маллен звонил Петрэусу и Маккристалу после их интервью и уверен, что на данный момент ситуация под контролем. Я добавил, что слушания по кандидатуре Майка оказались для меня сюрпризом, тем более что перед заседанием мы обговорили с ним потенциально «горячие» темы.

Снова и снова я пытался убедить Обаму, что не существует никакого тайного плана, никакого скоординированного заговора трех высокопоставленных военнослужащих. Я говорил, что, если бы такой план существовал, никто из пресловутых «заговорщиков» не вел бы себя столь вызывающе. Я напоминал президенту, что Маккристал никогда ранее не занимал публичную должность наподобие той, на которой находится сейчас, то есть не имеет соответствующего опыта и слегка наивен при общении с прессой и с политиками. А Маллен и Петрэус – надежные члены президентской команды и готовы служить, но, особенно на слушаниях в сенате или в беседах с журналистами, оба чувствуют себя обязанными говорить в точности то, что думают, невзирая на возможные политические осложнения. Я убеждал президента, что Майка отличает независимость суждений, которая досаждала и Бушу. Увы, все мои старания оказались в значительной степени напрасными, и я счел это чрезвычайно неприятным и обескураживающим.