Гордиться, а не каяться! Правда о Сталинской эпохе - Юрий Жуков

Они встали и над партией. С этого момента почти прекратились и протокольные заседания ПБ: за последующие 6 лет они состоялись лишь 13 декабря 1947 г. и 17 июля 1949 г. Секретариат ЦК фактически стал отделом кадров, обкомы, крайкомы и райкомы партии — дополнительными контрольными и надзирающими органами. Оформление «семерки», не внеся в сущность режима ничего нового, вместе с тем возродило былые тенденции, почти не проявлявшие себя с 1938 г., и создало условия для активизации безжалостного, не знающего милости к побежденному, личного соперничества. Оно установило также прямую зависимость усиления борьбы за власть от состояния здоровья Сталина, от удач, ошибок или просчетов тех, кто находился в данный момент на вершине власти.

Проявилось все это практически сразу же. Берия и Вознесенский, возглавлявшие БСМ, и Жданов как второй секретарь ЦК стремились закрепить свое положение, добиваясь легализации его и сложившейся расстановки сил на как можно более длительный срок. В этих целях они настояли 7 января 1947 г. на решении о созыве XIX съезда ВКП(б). А 26 февраля о предстоящем партийном форуме узнали участники состоявшегося в этот день Пленума ЦК партии. Сообщение по данному вопросу, не включенное в информационное сообщение для печати, сделал Жданов, огласивший намеченную повестку работы съезда, в том числе — принятие новых программы и устава, и назвавший тех, кому поручалась подготовка этих документов. В числе основных разработчиков оказались Жданов и его союзник Александров.

Такое развитие событий не устраивало аутсайдеров «семерки», к которым относились Маленков и Молотов. Именно они задолго до Пленума производили мини-переворот, проведя через ПБ совместное постановление ЦК и СМ «Об организации работы Совета Министров СССР». В соответствии с ним создавалось восемь бюро СМ, между которыми распределялось большинство министерств и ведомств. Их председатели Маленков, Вознесенский, Сабуров, Берия, Микоян, Каганович, Косыгин и Ворошилов входили в БСМ. Однако на этот раз возглавил его сам Сталин, а первым заместителем стал Молотов, во время отлучек которого его замещал Вознесенский. В члены БСМ вошел и Андреев, не получивший в свое ведение ни одного из бюро; он лишь формально, к тому же в последний раз числился на одной из высших государственных должностей. Причиной того стал провал политики в области сельского хозяйства, руководство которым теперь передали Маленкову, возглавившему соответствующее бюро.

Подлинный смысл реорганизации раскрывало сокращение полномочий Берии. Ему, возглавившему Бюро по топливу и электростанциям, дополнительно поручили надзор за деятельностью МВД и строительство высотных домов в Москве. Работу же наиболее важных комитетов оборонной техники — специального (атомного), радиолокации, реактивной техники, а также валютного теперь контролировал Сталин, а фактически — Молотов. Решение проблем, связанных с министерствами иностранных дел, внешней торговли, государственной безопасности и вооруженных сил, перенесли в ПБ, что следует расценивать как смягченный удар по «семерке».

Добившаяся реванша группа лиц настояла на запрете малейшего упоминания в печати о намеченном на конец 1947 — начало 1948 гг. съезде партии и продолжила перетряску высшего руководства. 12 февраля 1947 г. из состава БСМ вывели Кагановича, направленного в Киев первым секретарем ЦК КП(б) Украины. 5 марта удовлетворили «просьбу» Сталина об отставке с поста министра вооруженных сил и заменили его Булганиным, назначенным одновременно по должности заместителем председателя СМ и членом БСМ. Тогда же он был введен в состав «семерки», ставшей теперь «восьмеркой».

Вслед за тем настала очередь перемен в партийных структурах. Там главный удар тоже был направлен против Жданова. Его ослабление начали в соответствии со сложившейся практикой с устранения тех, на кого он опирался или мог опереться. В декабре 1946 — феврале 1947 г. лишили Александрова двух из четырех его заместителей: К.С. Кузакова, назначенного заместителем министра кинематографии СССР, и М.Т. Иовчука, утвержденного секретарем по пропаганде ЦК КП(б) Белоруссии. В конце февраля начальника управления по проверке парторганов и секретаря ЦК Патоличева направили секретарем по сельскому хозяйству ЦК КП(б) Украины, а 6 месяцев спустя сделали первым секретарем Ростовского обкома партии. Одного из двух его заместителей, будущего министра госбезопасности СССР С.Д. Игнатьева послали на аналогичную должность в Минск, одного из трех инспекторов его управления Н.И. Гусарова — тоже в Минск в качестве первого секретаря ЦК КП(б) Белоруссии.[13]

Следующим шагом явилось решение ПБ от 22 апреля о проведении второй дискуссии по книге Александрова «История западноевропейской философии». В отличие от первого обсуждения предполагалось добиться негативной оценки работы и опорочить политически ее автора. Последним свидетельством надвигавшихся перемен в партаппарате оказалось введение «опросом» 22 мая Суслова в секретариат ЦК вместо Патоличева и утверждение его начальником управления по проверке партийных органов с сохранением за ним руководства отделом внешней политики. 25 июня завершилась вторая философская дискуссия, которая признала книгу Александрова ошибочной и порочной. Заслуживающим внимания явилось само ее проведение: Жданов как секретарь ЦК по идеологии стал хотя и основным, но все же лишь участником дискуссии, организовал же и руководил ее ходом начальник управления кадров Кузнецов, рядом с которым в президиуме сидел Суслов.

В июле и августе подготовка смещения второго секретаря ЦК партии продолжилась. Она выразилась в беспрецедентных нападках газеты «Правда» на орган управления пропаганды газету «Культура и жизнь» и в осуждении заведующего отделом пропаганды С.М. Ковалева. Это свидетельствовало об утрате Ждановым контроля за ситуацией и невозможности решения им внутренних вопросов управления пропаганды без огласки. 17 сентября Александров вместе с его заместителем П.Н. Федосеевым были отстранены от руководства управлением пропаганды. Возглавил идеологическое ведомство Суслов, сумевший сохранить за собою, как и в мае, должность заведующего отделом внешней политики. Жданов оказался в положении генерала без армии, утратив возможность воздействовать на подготовку и принятие важных решений. Он еще оставался вторым секретарем ЦК, председательствующим на заседаниях секретариата и ОБ. А фактически властные полномочия перешли теперь к Суслову.

17 сентября 1947 г. Кузнецову вверили курирование МГБ, что перед тем было прерогативой самого Сталина, и в тот же день его ввели в высший круг власти, ставший «девяткой», в ПБ и БСМ. О возвращении Молотова на роль фактически второго человека в государстве свидетельствовало то предпочтение, которое теперь придавалось внешнеполитическим вопросам, — о намерениях восстановить международное положение СССР, существовавшее после войны. То же демонстрировало создание в мае 1947 г. нового разведывательного органа — Комитета информации при МИДе, официальным главой которого по положению стал министр не госбезопасности, и не вооруженных сил, а иностранных дел.

Однако именно во внешнеполитической сфере неудачи Кремля оказались наиболее ощутимыми. Несмотря на попытки советской дипломатии, ей так и не удалось преодолеть кризис в отношениях с бывшими союзниками, и расхождения с каждым месяцем стали принимать все более четкие формы. Одним из свидетельств этого стало выступление в Конгрессе 12 марта президента США, вскоре получившее название «доктрины Трумэна». Последняя открыто призывала к военному сдерживанию Советского Союза в отношении Турции и Греции. 5 июня последовала речь нового государственного секретаря США Дж. К. Маршалла в Гарвардском университете, предложившего свой план оказания помощи Европе. Правительства Великобритании, Франции, Италии, ряда других стран поддержали этот план, приняв решение провести в Париже 12–16 июля Европейское экономическое совещание. Было предложено участвовать в нем и СССР, а также другим странам Восточной Европы. Столь неожиданная перспектива заставила советское руководство принять окончательное решение, определив, какой должна стать в ближайшем будущем внешняя политика Советского Союза: направленной на широкое международное сотрудничество или изоляционистской?