Мир на изломе истории. Хроники геополитических сражений - Леонид Ивашов

Но совершенно иное состояние ученый разглядел в «Срединном мире», в России. Здесь он наиболее целостен в социально-культурном, религиозном и этническом отношениях. Несмотря на наличие множества разнородных элементов, стержневую роль в этом «мире» играет славянский этнос, исповедующий «восточное христианство», а все остальные вероисповедания и национальности играют вспомогательную роль в историко-культурном развитии. Географический фактор также играет немаловажную роль для единства «Среднего мира», поскольку «единство Русской империи обусловлено совершенным почти отсутствием в ней крупных внутренних расчленений»^[19].

Россия имеет вид «особого материка». Основная часть его территории – однообразие равнин и степей. В отличие от Западной Европы, все шесть частей которой имеют выход к морю и населены «жадными к новому, подвижными жителями», в России господствует «охранительный консервативный характер» обитателей. Завершенность этот «особый материк» получает лишь будучи дополненным остальной Восточной, закарпатской и задунайской греко-славянской, Европой. Прибрежный юго-запад «среднего мира» – области во многом благоприятные для развития личной бойкости, духа партикуляризма и местной автономии, для образования небольших торговых республик, но, подчеркивает Ламанский, для охраны своих территорий средиземноморские славяне и греки всегда будут нуждаться в покровительстве мировой державы – России и заинтересованы в скреплении связей с ней. Как современно звучат эти мысли применительно к нынешним Украине, Молдове, Греции, Сербии!

Помимо географического, религиозного и этнического единства «Среднего мира» Ламанский обозначает еще одну важную характеристику. Это единство социально-психологического плана. С его точки зрения христианско-направленному социальному характеру людей Среднего мира свойственны «безграничное стремление к свободе духа во всех проявлениях человеческой деятельности, полнейшее уважение к достоинству и правам человеческой личности, без различия полов, званий и состояний, сознание внутренней обязательности для каждой, без исключения, личности, раскаяния, самопожертвования и братского благоговения к людям»^[20]. Критики и тогда, и сегодня обвиняют В.И. Ламанского в чрезмерной идеализации русского характера. Но…

в 1938 году в фашистской Германии выходит в свет книга немецкого философа В. Шубарта «Европа и душа Востока»^[21]. Послушаем немца, несколько его фраз. Но прежде: у него душа Востока это Россия. «Русский находится в постоянной связи с вечностью… Европеец читает книгу, чтобы узнать, о чем в ней идет речь. Русский читает, чтобы узнать что-то о себе…Т. е. книга для него – это способ самопознания, а не приобретение…К русскому чувствуешь расположение, как только с ним лично познакомишься. Европеец же импонирует тебе, пока ты знаком с ним лишь по его достижениям. Отсюда широко известное «отрезвление» жителей Востока, впервые попавших на Запад, и неожиданное приятное удивление людей, приезжающих в Россию…Европа есть царство предметной деловитости, Россия есть родина души»^[22].

И последнее у Шубарта: «Англичанин хочет видеть мир как фабрику, француз – как салон, немец – как казарму, а русский – как церковь…Будущие столетия принадлежат славянам».

Уверен, что автор внимательно читал Достоевского, Данилевского и Ламанского, они, видимо, ему очень близки по духу и мировоззрению. Естественным и постоянным центром культурно-географического и политического тяготения этого разнообразного в этнографическом отношении мира является Российская империя. Азиатская граница России большей частью совпадает с границей между Азией и Средним миром (которую, таким образом, Ламанский отодвигает далеко на восток от Уральского хребта), а граница последнего с «собственно Европой» – романо-германским миром – идет от Данцига (Гданьска) на Триест и дальше, обозначая территории Восточной Европы, Греции, Турции (включая Константинополь), приморья Сирии и Малой Азии, а также Кавказа, населенные славянскими и «древнехристианскими» народами.

Миры, географически смежные друг с другом, входят во взаимные столкновения. В результате борьбы миров появляются новые политические территориальные группировки, новые их соотношения. Со второй половины XIX в. претензию на культурнополитическую гегемонию в Европе предъявила объединенная Германия, желая одновременно задавить и греко-славянский мир. Таким образом, по Ламанскому, кровавый конфликт между Европой в лице Германии и Россией неизбежен.

Другой зреющий конфликт Ламанский усматривал на азиатском материке, и это, по его мнению, обусловлено несколькими причинами. Во-первых, даже высокоразвитые азиатские культуры – китайская и японская – отстали от современной Европы и России во всех отношениях настолько, что не смогут наверстать упущенное, не говоря уж о турках, персах, монголах и татарах, которые, с его точки зрения, находятся в состоянии «полного духовного истощения и упадка или самой неотесанной грубости». Во-вторых, «не-русская Азия» никогда не была «приведена к единству политическому и религиозному, не собиралась в одно целое» вследствие разных причин, в том числе и географических, и этнических.

Именно эти две основные причины обусловили, по Ламанскому, современное положение колониального раздела Азии между европейскими государствами. На основании приведенных аргументов Ламанский также делает вывод о том, что государственная независимость всех азийских государств будет постепенно ослабляться, что неизбежно повлечет новую борьбу за сферы влияния, в которой Россия будет просто вынуждена принять участие. В этом контексте, выглядит вполне разумным тот путь, которому следует Россия: в отличие от «собственно Европейских» стран, как отмечает автор, присутствие которых инородно для Азии, которые расценивают Азию как место «эксплуатации, выгодных рынков, практическую школу административных и государственных талантов»^[23], Россия приобретает азиатские пространства абсолютно другим способом: она осваивает пространства путем колонизации, заселением на постоянной основе, что делает уже освоенные территории не похожими на «собственно азиатские», и переводит их в границы «Среднего мира».

Евразийские геополитические выкладки Ламанский дополняет идеей деления России на 13 особых антропо-политико-географических зон^[24], предвосхитившие масштабные разработки его ученика – В.П. Семенова-Тян-Шанского, вместе с которым Ламанский участвовал в многотомном издании «Россия. Политико-географическое описание нашего отечества» (1899–1914).

В целом смысл и направление научных поисков Ламанского сводились к обоснованию «миродержавной роли нашего славянского племени», которая должна завоевываться не столько внешнеполитическими действиями, сколько внутри России, причем не в Петербурге и в Москве, а в провинции – освоением огромных пространств, подъемом экономической жизни и упорядочением бытовых условий, улучшением хозяйства, культуры земледелия и промышленности, а главное, успехами самобытной, неподражательной русской образованности.