Бразилья - Йен Макдональд

– Мы с трудом вас поймали, – сказал Тейшейра, – Вы постоянно убегали.

– Просто мы думали, что вы… из Ордена… – промямлил Эдсон.

Тейшейра. Перед ним стоит Алсидис Тейшейра, глава корпорации «ЭМБРАСА», так близко, что можно унюхать его одеколон после бритья, и говорит с ним. А его роскошные дочери движутся за ним, словно видения. Но он не мог отрицать, что испытывает некоторую неловкость, поскольку те пистолейро в Либердаде, от которых Эдсон «спас» Фиу, на самом деле были частными охранниками Тейшейры. Они с успехом бегали от собственного спасения.

– Сынок, раз мы знаем, что Фиа тут, то и про Орден нам известно. Мы можем позаботиться о кучке безумных старых фидалгу.

Эдсон осмелился сказать:

– Господин Тейшейра, если позволите, вы всегда были моим героем. Я ведь и сам бизнесмен.

Всегда имей при себе визитку. Первое правило бизнеса. Он дал карточку Алсидису.

– Бюро по поиску талантов. Похвально, сынок. – Он кивнул в сторону своих роскошных дочерей. – Видишь этих двух? Изабалованные сучки. Просаживают все деньги на сиськи и задницы. – Крекамей, та, что повыше, поблондинистей и постранней, нахмурилась. – Вот тебе работа, если хочешь. Мы найдем тебе что-нибудь, чтобы попрактиковать свои способности, сынок.

– Господин Тейшейра, если не возражаете, я лучше сам.

За тридцать минут, что прошли после приземления, Эдсон увидел достаточно, чтобы понять, что «Океан» – это корабль смерти. Смерти Эдсона и всех его надежд. Если он превратится в «подай-принеси», то обленится, разжиреет, сопьется, станет принимать наркотики, греться на солнышке и просто растает. Короче, умрет.

Алсидис изумленно взглянул на Эдсона, поскольку не привык к отказам, а потом широко улыбнулся и похлопал его по щуплой спине:

– Конечно-конечно. Я бы сказал то же самое. У жителей Сан-Паулу трудовая этика всегда на высоте.

* * *

Эдсон едет по траволатору вдоль центрального хребта огромного корабля. Перспектива открывается просто потрясающая – так и задумано. Полтора километра по прямой с подъемом на пятьдесят метров. Вдоль стен барочные галереи и купола, рестораны свисают, словно гнезда ткачиков с крыши. Все пространство исчерчено крытыми переходами, шахтами лифтов и эскалаторами. Скультуры из кинетических материалов сгибаются и раскачиваются в потоках воздуха из кондиционеров. Он здесь свежий, с примесью озона и соли. Главная улица выходит в центральный атриум, где расположился торговый район «Джунгли! Джунгли!», засаженное лесом сердце «Океана». В огромные, словно в соборе, окна «Заката» и «Рассвета» на противоположных бортах корабля пробивается чирикающая, щебечущая, источающая капли и туманы зелень с настоящим фотосинтезированным светом. Кричат попугаи ара, устремляются вниз туканы, порхают райские птицы. Магазины напоминают маленькие, инкрустированные драгоценностями гнезда, притаившиеся среди листвы. А в витринах марки, за которые что Эдсон, что Эфрин убили бы, но его спина пошла бы волдырями от доставшегося на халяву шелка. Правда, Эфрин теперь кажется Эдсону незнакомкой, обыкновенной женщиной, с которой у него когда-то был приятный, элегантный роман. Впрочем, даже Эдсона поражает обилие местных товаров.

С пляжа до дома идти до черта, через сумерки «Океана», но Эдсон понимает, что этот мир убивает Фиу. Он даже не притворяется, будто понимает, чем она там занимается, – как Эдсон подозревает, этого не смог бы объяснить даже мистер Персик, – но знает, что Фиа, как обычно, притащится из офиса, плюхнется на диван, свернется калачиком у подлокотника и будет молча смотреть «Мир где-то» на своих айшэдах, опустошая запасы холодильника и набирая вес. Секс? Давно забыт.

Так что Эдсон занимается тем, чем занимается, поскольку мужчине положено.

Охранник за стойкой в жилой зоне, паренек из Масейо, смотрит на своем прозрачном рабочем столе «Пиф-паф». Он презирает Эдсона, но должен уважать подпись Тейшейры на его айшэдах. Большую часть рабочих на «Океан» завезли с северо-востока. «К этому ли мы стремились? – думает Эдсон. – Дешевый офшорный экспорт мяса? Нет, Бразилия – государство будущего, и всегда им останется».

В апартаментах такие предметы роскоши, о которых Эдсон даже мечтать не мог, когда фантазировал о домике на берегу в Ильябела: интерактивная стена, спа, массажные кресла, безопорная кровать, которая запоминает, в какой позе любит спать владелец, и принимает нужную форму. Сам Эдсон ложится на раскладном диване в гостиной. «Фиа работает, ей нужно нормально высыпаться», – говорит он себе. Солнце пробивается сквозь стеклянную стену и будит его каждое утро. Он приносит Фии кофе, а сам уходит с чашкой на балкон, чтобы понаблюдать за рассветом над океаном. Даже без поцелуя. «Вот и все, Эдсон Жезус Оливейра де Фрейтас, – повторяет он себе, сидя за столиком на балконе и ощущая тепло на своем лиц. – Как ты хотел».

– Привет.

Квартира погружена во тьму, но внутри разлиты лунные лучи и свет, отраженный от воды. «Океан» проходит через широкую полосу фосфоресценции. Эдсон тянется к выключателю.

Вздох.

– Не надо.

Фиа на балконе, сидит в трусиках и майке, прижавшись к перегородке. При свете океана Эдсон видит, что она снова плакала. Он знает ее непроходящий страх: Фиа – кандидат наук в области квантового экономического моделирования, которая провалилась из одной вселенной в другую благодаря удаче и отчаянию, и теперь от нее ждут, что она сможет вразумить самых лучших теоретиков, каких только можно нанять за деньги Тейшейры. Она боится, что в один прекрасный день кто-то из них обыденным тоном спросит: «А кто сказал, что тебе это по плечу?» Эдсон всю жизнь опережает этот вопрос на один ответ.

– Ты в порядке?

– Нет. Ты хочешь знать, Эд?

Она придумала ему такое прозвище. Эдсону оно не нравится. Он такую ипостась не создавал, но сейчас скидывает ботинки и выскальзывает из пиджака. Воздух мягкий, теплый, как кожа, и солоноватый. Он никогда не думал, что море пахнет так странно, словно бы ненавидит землю и всех, кто оттуда явился.

– Хочу знать что?

– Хочешь знать, какую тайну хранит Орден? Мы ее выяснили. Это сногсшибательно, Эдсон. Вот скажи мне, почему мы одиноки? Почему во вселенной только люди наделены интеллектом?

– Я знаю про этот спор. Мне рассказывал мистер Персик. Даже называл какой-то там парадокс.

– Парадокс Ферми, ты это имеешь в виду. Помни о нем, пока я задам тебе вопрос номер два: почему математики так хорошо объясняют физическую реальность? Что такого в числах и логике?

– Ну, существует вселенский квантовый компьютер…

– И о нем тебе тоже рассказывал мистер Персик.

– Не смейся над ним. Я тебе уже говорил. Не смейся над ним.

Фиа слышит ярость в голосе Эдсона.

– Прости. Хорошо, ваших отношений я никогда не пойму. Но почему суть реальности должна заключаться в вычислениях? Почему реальность должна быть огромной системой рендеринга, мало чем отличающейся от масштабной и очень сложной компьютерной игры? Почему все должно выглядить как подделка? Если только реальность и правда подделка. Или повтор. Может, внеземных цивилизаций нет, поскольку то, что мы считаем нашей вселенной, это лишь грандиозная имитация, симуляция, запущенная с помощью огромного квантового компьютера? Перезапуск. И все остальное – тоже перезапуски?