Спецназ Третьей Мировой. Русские козыри - Андрей Загорцев

Мошарук не обращал внимания, в ушах звучало что-то заунывно-печальное, заглушая все звуки извне. Рядом на броне, завёрнутое в плащ-палатку, лежало тело Буцая, которое одновременно придерживали и Мошарик, и Лось, и каптри. На шахте, оцепленной десантным взводом, уже вовсю хозяйничала группа контрразведчиков с представителями главного управления Генштаба.

Мы сидели в помещении какого-то бывшего кафе за столами, сдвинутыми в ряд. На входе возле грузовика, в котором оставили имущество, стоял десантник с автоматом. За стойкой, пользуясь отсутствием начальства, уже хозяйничал Бахраджи, на которого с удивлением косился какой-то тип в ПШ и фуражке без знаков различия, такой чистый и неуместный среди нас, облачённых в грязные комбинезоны и трофейную американскую форму. Кэгэбэшник наверняка. Но Аре он даже слова не сказал, просто зыркал то на нас, то на моего армянина.

Из всего разведывательного отряда не хватало только моего раненого радиста и погибшего минёра-водолаза Гриши Буцая. Рядом с Ивановым сидел громадного роста мужик в грязном комбезе и с интересом осматривался вокруг.

– Смотри, Кошак, – бросил он второму незнакомцу поменьше ростом и помоложе на вид, – в Джуне мы бы в баре не посидели.

– А то, тащ капитан! Смотрите – вон у матроса какая штуковина в ушах! Связист поди али контужен?

Мошарик вынул наушники из ушей и с умным видом бросил:

– Сам ты оглох! Это магнитофон такой, вон послушай, – он протянул Кошкину наушник.

Тот, всунув его в ухо, восхищенно зацокал языком.

Ара, словно заправский американский бармен, принёс на подносе какое-то печенье и несколько кружек с чаем и кофе. Передо мной и Ивановым предусмотрительно поставил по пепельнице.

– Командир-джан, ни коньяка, ни виски нет, кагэбисты всё забрали!

– Встать смирно! – рявкнул комитетчик, до этого спокойно наблюдавший за нашими безобразиями.

Часовой на входе пропустил пару военных, подъехавших на американском джипе.

Мы благоразумно встали. В руках у меня дымила сигара, а Иванов только что прикурил «Кэмел».

– Уберите сигареты, – зашипел комитетчик.

– Да вольно вы, вольно! Курите, пейте чай, мы не в Генштабе, а за линией фронта, – бросил один из вошедших, высокий плотно скроенный мужик в такой же куртке-аляске как у меня, и таком же комбинезоне. Второй был американец в форме лейтенанта с типичным лицом и выправкой «штабной крысы».

Высокий запросто подвинул стул к нашему столу и представился:

– Так, товарищи разведчики, представляюсь! Полковник э-э… – он чуть замялся, – ну, Иванов здесь есть, значит буду Петров! Это… – он кивнул на американца.

– Подполковник Сидоров, – вдруг по-русски представился второй. – Здарова, мужики! – Он также, пододвинув стул, сел рядом с Петровым и оглянулся на замершего по стойке смирно Ару:

– Барев-Дзес, дорогой! Сделай мне чайку горячего, крепкого, с лимоном и сахару побольше. Достало это кофе!..

– Бутерброд? – переспросил Ара, ловко тут же заваривающий чай и нарезающий лимон.

– Ааа, – замешкался Сидоров и даже не успел опомниться, как Ара ловко поставил перед ним подносик с большой кружкой чая и бутербродом из американского хлеба с нашей тушёнкой «армянского приготовления».

– Мммм, – взвыл, откусывая огромный кусок, подполковник, – до чего же вкусно! Извините, тащ полковник, что отвлёк, но ихние сэндвичи и гамрбургеры достали за столько лет.

Полковник улыбнулся и начал:

– Товарищи разведчики! Остров полностью в наших руках, основная часть гарнизона морской пехоты, занимавшая оборону в районе морской базы, уже сдалась в плен, поняв, что сопротивление бесполезно. Остались мелкие очаги сопротивления в нескольких местах. Планируем их подавить к утру. Девятьсот первый отдельный десантно-штурмовой батальон и тысяча сто восемьдесят пятый, переброшенные в течение всего двух суток с Балтийского и Центрально-Европейского фронтов, как видите, с задачей справляются на отлично. Американская разведка так и не сообразила ничего. Но основную работу выполнили вы. Аппаратура, выставленная группой «ноль два», до сих пор работает. Морякам-тихоокеанцам отдельное спасибо. Извините, ребята, больше ничего вам говорить не могу, вам ещё возвращаться в места постоянной и временной дислокации своих частей. Предстоят перелёты и переходы морем. Другим, точно таким же, как вы, предстоит выполнение дальнейших задач. Завтра к утру я жду подробные отчёты от командиров групп.

Полковник повернулся к уминающему бутерброд Сидорову:

– Ну и с вами предстоит долгая беседа, Максим Максимович!..

Подполковник в американской форме, прихлебнув чаю, блаженно улыбнулся и кивнул головой. Петров продолжал:

– На десять утра вы вылетаете с острова, для всех вас выделен отдельный самолёт. Война не окончена!

Наш грузовик, за рулём которого сидел Мелконян, бодро подкатил к рампе «семьдесят шестого», возле которого уже суетились лётчики и десантники, выделенные в погрузочную команду. Сперва загрузили ящик с телом Буцая и занесли носилки с Ковалёвым, которому уже стало намного лучше, но медики категорически запретили вставать. Начали загружать какие-то ящики, к которым Иванов приставил нашего старого знакомого «комитетчика». В крайнюю очередь загружали наше имущество. Рядом со мной стоял Иванов и с удовольствием пыхал сигаретой.

– Блин, сейчас же врачи наши опять накинутся, курить запретят, – пожаловался он и кивнул в сторону стоянки с американскими «Геркулесами», которые так и не взлетели с острова. – Ты глянь-то, они что – тоже к вылету готовятся?

Действительно, вокруг транспортников, оцепленных десантниками, бегали наши технари в синих комбезах. Подъехал американский автобус, из которого быстро выскочило человек шесть в странно знакомой форме.

– Ты смотри, комбезики как у вас! Курточки-алясочки! Смотри, как вон контейнеры загружают.

Действительно, они ведь одеты точь-в-точь как мы!

– Очередные смертнички! Дай бог вам выжить, – пробормотал Иванов, затаптывая окурок, – закуска-то есть у твоих? Мой Мошарик пойла американского намародёрил, а то мы ведь так и не побухали с тобой, летёха.

– В моём «армянском кафе» всегда всё есть, – ответил я, провожая взглядом поднимавшуюся на борт американца разведгруппу. Крайний разведчик задержался на трапе, оглянулся и посмотрел в нашу сторону, ища кого-то взглядом.

Кошкин пробрался к Булыге, мирно посапывающему в углу, и начал тормошить капитана.

– Тащ капитан, там вас лейтенант с моряком кличут, стол накрыли на сидушках, виски, говорят, пить будем!

– О, блин! А нам и к столу-то принести нечего, – зевнул Булыга и добавил: – Кошак, а Кошак! А ты чего тоже где-то хлебнул, что ли?

– Так, тащ капитан, с морячками-то… я там к столу консервов дал да соусов каких-то, что на батарее на камбузе нашел.