Как я был пособием - Петр Ингвин

– Нас сильно снесло. – Я разглядывал далекую противоположную сторону реки: пологий берег, кустарник, вдали – темная полоса леса. Ни огонька, ни строения, ни человека. До гор, недалеко от которых остался лагерь, топать и топать.

Умиравшие от усталости организмы требовали двух вещей: есть и спать, немедленно и одновременно. Марианна старалась идти пусть на шажочек, но сзади. Это она так стеснялась. Шла, шмыгая носом, и постоянно утирала его – красный и распухший. Только б не заболела. Даже так скажу: не заболела бы сильно. О себе я не думал, было некогда. По пути собирая хворост, мы двигались вдоль реки вверх по течению и старательно отводили глаза друг от друга – яркий свет и усталость сломали чувственную интимность, как любой отец подаренную сыну сложнотехническую игрушку. Я вздохнул: у меня в свое время это был радиоуправляемый вертолет.

Дым романтики развеялся вместе с ночью. Грязные ступни то скользили, то чавкали, минуя очередной овраг, завал или трясину, ссутулившиеся плечи вместе с остальными частями организмов мечтали о пристанище для ночлега. Одежду нам пока заменял прижимаемый спереди хворост для будущего костра. Огонь нам жизненно необходим, и при первой возможности я его добуду – как только мы отойдем подальше и найдем место побезопаснее.

Вдоль реки по округлым булыгам вела отличная нахоженная тропа, но мы двигались не по ней, а выше, прячась в тени деревьев. Мы прятались и от вероятного противника, что, возможно, присматривал за пограничьем, и от самих себя.

Перебираясь через очередную колдобину, царевна не выдержала:

– Есть хочется,

– Ешь листья. – Я указал на окружающие деревья. – Другой еды пока не вижу.

Сорвав несколько штук и пожевав, царевна их с горечью выплюнула.

– Фу!

– Бери самые молодые.

На некоторое время вопрос решился. Я тоже пробавлялся листочками, почками и молодыми побегами. Заметив, что Марианна входит во вкус, предупредил:

– Не переусердствуй.

– Чем больше съем, тем быстрее наемся, разве не понятно? Лошадь видел какая здоровая, а почему?

– Ну, если ты – лошадь…

– Разве нет? – Спутница потрясла набранной охапкой дров. – Кто еще будет тащить, что прикажут, идти, куда скажут, и при этом питаться одним сеном?

На секунду забыв об усталости, она юной кобылкой перескочила здоровенный овражек. Вдруг оказавшись впереди меня, форсировавшего преграду по старинке, по дну, Марианна резко засмущалась и пошла бочком, как лошадка на выездке. Я отвел глаза в другую сторону. Пусть играет в свои детские игры сколько влезет, мое дело – выживание.

– Если съесть много листьев, будут мучить диарея и обезвоживание, – сухо объяснил я.

– Что?

– Обезв…

– Нет, первое.

– Это… ну… – Я вновь выругал себя последними словами. – Есть другое слово – понос.

Чуть не подавившаяся Марианна посинела, закашлялась, и находившаяся в стадии пережевывания зелень полетела на землю.

– Предупреждать надо.

– Предупреждаю.

– Спасибо.

– Не за что.

– Вот именно, что не за что.

– Но ведь вовремя. Тебя же еще не?

– Пока не сказал, не тянуло.

Некоторое время мы шли тихо, прислушиваясь к себе. Вскоре царевна полюбопытствовала:

– У нас есть план?