Танкист Мордора - Павел Мочалов

Урук возмущенно фыркнул:

– Похоронили, скажете тоже. Уруки похоронили павших эльфов! Ага, еще чего. Это после того, как они столько наших укокошили? Нет, дудки. Доспехи с них содрали, ну а дальше – кто во что горазд. Носы, уши, пальцы, гениталии – все покромсали. На глаза любитель нашелся – сожрал. Те, кто хотел, совокупились с трупами. Захватили бы живыми – все бы в очередь встали, а так – не много желающих нашлось. Ну, и все, в общем-то. Некоторые себе на шашлык мяса нарезали с филейных частей, но я не любитель эльфятины. Остатки бросили падальщикам.

Попов почувствовал тошноту. Урук неожиданно повернулся совсем несимпатичной стороной.

– Ты так спокойно об этом рассказываешь, Гудрон. Расчленили, съели и даже совокупились, – Серегу передернуло, – это все обязательно? И в том городке, самом первом, который мы захватили, там то же самое творилось? Пока я ночью пил с Энамиром?

Орк внимательно посмотрел на Попова:

– А что вы хотите, господин? Это война. Думаете, уруков по голове гладят, если они в плен попадают? Да эльфы нас за людей не считают, простите за такое сравнение. Мы же все – порождения Тьмы, прислужники Зла! Все наши мысли о том, как найти и сожрать как можно больше эльфов. Вы что думаете, похоронили бы мы эти два трупа с почестями или, еще лучше, вернули бы их в Зеленолесье, к нам бы отношение изменилось? Нет, слишком далеко зашла наша вражда. Ей тысячи лет. Они с нами не миндальничают, мы отвечаем тем же. И не думайте вы о страданиях врага, он же о ваших не думает. Испеклись бы мы тогда в вашей машине заживо, покинули этот мир в неимоверных муках, и в городке, который вы только что пожалели, был бы праздник. Праздник, понимаете! А наши сгоревшие тела доели бы бездомные собаки. Подумайте об этом, господин.

Дальше ехали в тяжелом молчании. Ближе к полудню урук вдруг вытянул руку, указывая на ближайший валун:

– Вон один из эльфийских черепов. Где-то рядом и второй валяется.

Дочиста очищенный падальщиками, выбеленный дождями и ветром, череп смотрел огромными глазницами прямо на Серегу, и ему показалось, что в них на мгновение вспыхнул изумрудно-зеленый огонь. Попов встряхнул головой, и свечение исчезло. Зато он почувствовал явственный толчок в грудь, затем еще и еще. Билось кольцо, лежащее в потайном внутреннем кармашке куртки. Гудрон вдруг повел носом, как бы ловя запах, и оскалил клыки:

– Столько лет прошло, а все равно смердит эльфятиной. Да так, будто она свежая.

Кольцо замерло и урук помотал головой:

– Нет, показалось. От воспоминаний, наверное. Так ярко все привиделось.

На привале Серега под предлогом малой нужды отошел за огромный валун и достал кольцо. Золотой ободок был ощутимо нагрет, а на поверхности вдруг обозначилась легкая, едва заметная надпись, словно резец гравера коснулся кольца лишь самым острием. Тонкие, как нити, красные линии свились в знакомое – Этель.

– Вот оно как, – даже не удивился Попов, – позывные. Да только я ответить сейчас не могу, извини.

В лицо вдруг потянуло ледяным воздухом, будто морозным днем открыли форточку. Кольцо моментально остыло, а надпись исчезла. Серега вскинул голову, пытаясь понять, откуда взялся такой тягун, но солнце светило по-прежнему, нагревая затылок. Степная трава и редкие деревья застыли в знойном мареве полдня. Между тем ледяной ветер проник под одежду, и Попов вдруг почувствовал такие страх, тоску и отвращение к жизни, что захотелось немедленно разбить голову о ближайший камень. Он затравленно оглянулся и сразу увидел подходящий скальный выступ – острый и точно на уровне лица. Чтобы человек не сомневался, ледяной бурав ввинтился в затылок, причиняя тошнотворную боль и подталкивая к камню.

Почти теряя сознание, Попов шагнул к назначенному Стражами выступу, но кольцо обожгло ладонь. Жертве словно нашатыря поднесли к носу, возвращая в реальность, и, преодолевая подкатывающую тошноту, Серега отшатнулся от камня-убийцы, пряча кольцо в карман.

Сразу стало легче, головная боль и тошнота исчезли, ослаб и ледяной поток. Попов сделал пару шагов в сторону лагеря и сразу почувствовал, как ослабли когти смертной тоски, сжимавшей сердце. Еще пара шагов – и холодный ветер вдруг прекратился. Мужчина сразу вспотел, но мыслить и двигаться уже ничего не мешало.

– Убедились, что свой, мордорский? – предположил он и тут же сильный порыв ветра в спину подтолкнул его к лагерю.

– Ладно, ладно, иду уже, – огрызнулся Попов, ускоряя шаги.

Окончательно в себя он пришел только в повозке. Арета испуганно пискнула при виде бледного капитана Мордора, рухнувшего на импровизированную лежанку.

– Что случилось, господин?

– Ничего особенного, – прохрипел Серега. – Вина дай. Где Гудрон?

– Господин Гудрон и госпожа Снежинка где-то недалеко гуляют. Сбегать позвать?

– Не надо. Давай весь кувшин, мне одного кубка не хватит. Сама пить будешь?

– Если это доставит удовольствие господину.

– Доставит. Разливай.

Полчаса общения с кувшином нуменорского вина привели Серегу в относительный порядок и позволили сделать некоторые очевидные выводы относительно эльфийского кольца и Стражей стены. Затем вино проявило свою коварную сущность, и Попов почувствовал, как тяжелеют веки. Арета, которая храбро выпила все, что наливал господин капитан, уже спала, приткнувшись под бок Сереге. Когда урук и кхандка вернулись к тележке, Попов тоже храпел, и будить его конечно не стали.

Общение со Стражами Стены далось нелегко. Серега проспал до вечера, плотно поужинал и снова заснул, теперь уже до рассвета. Выбравшись из повозки в утренний холод, он с удивлением обнаружил Снежинку, подкидывающую дрова в небольшой костерок.

– Отпустила клыкастого поспать. Он тут вечером с ног сбился, пока всех внутри круга устроил.

Попов присел рядом, протягивая руки к огню:

– Стражи приходили?

– Конечно, башня-то вон торчит. Но все уже ученые, никто не поддался. А я этим фокусникам даже спасибо сказала. Снова мне родителей показали. А уж когда я пару шагов к ним сделала, так и дедушку с бабушкой, и старшего брата, всех явили. Поболтала с ними, словно домой вернулась.

– Странно, а мне они родных почему-то не показывали, – огорчился Серега.

– А вы попросите, – улыбнулась кхандка, – только уже следующих. Солнце встает.

Лагерь зашевелился, сбрасывая морок сна. Заблеяли овцы, залаяли собаки, зазвенели у костров медные котелки и чайники. Новый день вставал над северной Стеной Мордора.

* * *

Однообразные сутки побежали, сменяя друг друга. К Стражам привыкли, встречая очередную башню и каменный круг как должное. Стена с каждым днем становилась все выше, а местность – бесплоднее. Деревья исчезли, а степь отступила от скал на несколько километров. Обоз ехал по песку и мелкому гравию.

В одно прекрасное утро в прозрачном воздухе над Стеной встала едва различимая темная струйка, расплывающаяся в облако. Гудрон ткнул в ее направлении пальцем и хлопнул Агыра по плечу: