Смерти нет - Всеволод Глуховцев

Что такое «закон исключенного третьего», он не знал, но своим умом до него добрался. Немо подумал.

— Да, — согласился он. — Бывает. Но это не тот случай. Я понимаю.

— Я тоже.

Даня вспомнил, как ребята уходили вниз по залитому солнцем склону. Он подержал эту картину в памяти, чтоб она запомнилась навсегда, — и хотел отпустить, да она не ушла. Так перед мысленным Даниным взором уходили от него друзья, уходили, уходили и все не могли уйти...

Немо взглянул искоса на генерала, все понял и счел, что вечер воспоминаний — слишком большая роскошь. Потому произнес:

— Подземным сообщать будешь?

Слова эти как-то не сразу дошли к Дане. Но дошли, конечно, куда же им деться... И не очень удивили его.

— Можно, пожалуй. Союзники!

Он связался с Гвоздем:

— Слушай, Гвоздь. Соедини-ка меня с Михеем.

— Зачем?!

— Надо. Что?.. Нет, давай-ка без вопросов. Действуй!

Даня взглянул в окно. Сумерки сгущались. Ветвь липы из ярко-зеленой стала цвета хаки.

— Выйдет, — утвердительно произнес Гвоздь, имея в виду Михея.

— Выйдет, — сказал Даня.

Обоим им нетрудно было быть пророками. И десяти минут не прошло, как завибрировала Данина рация.

— Слушаю! — Даня подмигнул Немо.

— Это я, — голос Михея.

— Знаю, — сказал Даня.

— Знаешь уже? Отлично. Тогда скоро я у тебя.

— Жду. — Даня отключился. — Сейчас будет, — сообщил он Немо.

— Ясно, — молвил тот. — Я пойду.

2

Михей прибыл минут через двадцать. Как всегда, элегантный, даже прифранченный — ни дать ни взять щеголь на придворном рауте.

— Привет, привет, — заговорил радушно. — Жив, здоров?.. Вижу. Отлично выглядишь! Возмужал... Угостишь гостя?

— Прошу. — Даня был официален.

По некоторым признакам он безошибочно определил, что Михей, несмотря на все свои слова, в некоторой... ну, если не обиде, то на дистанции. Что ж, можно понять: нелегко отказываться от роли покровителей, снисходительных, но вездесущих, державших ребят в мягких, ласковых руках.

И вдруг из этих рук сквозь пальцы протекло что-то важное. Может быть, самое важное... Вот те на!

Впрочем, Даня вовсе не хотел злорадствовать. Как бы там ни было, Подземные пока союзники, пусть и своеобразные. И слово свое сдержали: больше не мешали, не лезли с советами, пусть это и было им огорчительно... А это надо ценить.

— Хотите знать, как все было? — просто спросил он.

— Да, — и Михей не стал кочевряжиться. — Ну, то, что вы двинули туда, где этот ваш Сергей жил, я догадываюсь. Пожалуй, даже знаю. Но неожиданно вы сорвались, признаю. Я этот момент прошляпил. С чего вдруг такая спешка?

— Ну, это целая история... — загадочно молвил Даня и по Михеевой реакции угадал, что попал в цель. Тогда он решил не испытывать терпение союзника и вторично за вечер пустился в один и тот же рассказ.

К некоторому удивлению своему, он нашел в этом повествовании какие-то новые краски и ноты, аж самому стало интересно. И Михей слушал с интересом — видно было, с настоящим интересом. Да и немудрено: то, что рассказывал Даня, могло стать для Подземных откровением, с которым дальше жить, действовать и развиваться будет куда вольготнее и бодрее.

Кода Даня. закончил, на несколько секунд воцарилось молчание. Михей пальцем взъерошил свои усики и тут же пригладил их.

— К-гм, — откашлялся он. — Да, интересно, слов нет. Но послушай-ка, друг мой... А ты уверен, что без него, без Сергея то есть, вы сможете войти туда?

Все-таки Михей соображал метко. Практическую суть проблемы уловил сразу. Даня улыбнулся:

— Не уверен. Но мне проще: я и пробовать не собираюсь. Не моя это тема, у меня своя есть. А вы, как я понимаю...

Он не договорил с намеренным лукавством. Михей все понял, улыбнулся в ответ, подмигнул:

— Посмотрим.

Даня решил не расшифровывать, что кроется за этим обещанием. В конце концов, Подземные сами себе хозяева и пусть думают...

— Посмотрим, — повторил Михей.

Надо отдать ему должное. Если он и был раздосадован, то все сумел скрыть. Он научился быть сдержанным, и Даня взял это на заметку себе: хорошее качество. Даня умел подмечать полезное.

Гость же с удовольствием угостился чаем повторно, похвалил. Однако Данина наблюдательность и на сей раз ему не отказала: он смекнул, что гость засиживаться не станет, и так оно и вышло.

— Ну, спасибо за чай, за угощение...

— Не стоит благодарности. — Даня умел выразиться церемонно.

— Стоит, стоит. — Михей встал, совсем по-дружески хлопнул юного собеседника по плечу и пошел было к выходу, но, не дойдя до двери, притормозил. — Послушай-ка, друг мой...

Внутренне Даня рассмеялся, однако лицо его как было невозмутимым, так и осталось: урок не прошел даром. А вступительное слово Даня разгадал четко — сейчас последует какая-нибудь ласковая, обволакивающая просьба.

Михей как бы задумался — тоже приемчик известный! — и, наконец заговорил:

— Ваши уфимские ребята... они вроде бы домой собираются?

— Вроде бы, — сказал Даня скупо. Михею надо — пусть сам и озвучивает... Ну, там дело не стало.

— Вот и отлично. Ты меня свяжи-ка с ними, а? По дружбе. Я и сам хотел с ними поближе познакомиться, да вот как-то не вышло... А теперь хочу им одного своего человека подбросить. Опытного, толкового. Им не в тягость; напротив, на пользу. И нам соответственно. Мы ведь про те края ничего, ну абсолютно ничего не знаем! Терра инкогнита. Вот и подошлем туда дозорного... Годится?

— Вам виднее.

— Но ты меня с ними свяжешь?

— Ладно.

— Лучше всего, если бы мы с тобой вместе к ним пришли.

— Придем...

— И чем быстрее, тем лучше.

— Завтра.

— Годится! — Михей еще раз крепко хлопнул Даню по плечу. — Тогда я завтра тебе звякну. После обеда.

Даня кивнул.

— Ну, бывай. — И Михей шагнул за дверь. Даня вернулся к столу, сел, одним глотком допил остывший чай.

— Вот и все, — сказал он себе.

За окном в кронах лип негромко шумел ветер.

3

Когда пришли к себе, скинули снаряжение, пацаны повалились отдыхать, а девчонки взялись за ужин... вот тогда Бабай по-настоящему почувствовал, что такое разлука.