След крови - Стивен Эриксон

– Она не чревовещательница, – проворчал Инеб Кашель, продолжая размахивать руками и ногами.

Седобородый, изящно одетый незнакомец едва заметно улыбнулся:

– Заверяю вас – вас обоих, – что я весьма благодарный зритель и вас порадует та щедрость, с которой я заплачу вам за ваше выступление.

– Я рыцарь Здравия Сторкуль Очист, а не какой-то ярмарочный шут! Кто ты такой и что тут делаешь? Что это там за твоей спиной – лагерь? Отвечай, будь ты проклят! Во имя Госпожи Благости!

– Ответь ей! – злобно проскрежетал демон.

Незнакомец хлопнул в ладоши, пальцы у него были длинные.

– Воистину великолепно. – (Рыцарь и демон яростно взвыли.) – Просто потрясающе!

Сторкуль Очист швырнула демона наземь и шагнула к незнакомцу.

– Я чую ржаволист! – завопил Инеб Кашель, барахтаясь в пыли позади нее.

Незнакомец отступил назад, подняв тонкие брови.

– Впечатляющий драматизм, – сказал он. – И высшая магия, поскольку я не вижу веревочек…

– Молчать, презренная тварь! – Сторкуль Очист увидела на дальнем краю вершины фургон и двух белых, словно кость, быков, которые тупо таращились в пустоту, как и подобает скотине, – но, когда оба животных повернули к ней головы, она вздрогнула при виде их черных, как оникс, глаз. Неподалеку виднелись остатки костра, а возле каменного круга лежали две бутылки из-под вина. – Ага, алкоголь! Как я и подозревала! – Она набросилась на чужеземца. – Незнание запретов не освобождает от ответственности! Я должна арестовать тебя и…

– Один момент, – прервал ее мужчина, поднимая палец и приставляя его к подбородку. – Может, незнание запретов и не является оправданием, но вот как насчет незнания того, что таковым является?

– Чего-чего?

– И что насчет вашего незнания, какое именно обвинение надлежит мне предъявить? – спросил он, размеренно постукивая пальцем по бородке. – У вас есть на этот счет приемлемое оправдание?

– Я прекрасно знаю, в чем вас следует обвинить!

– Тогда почему вы изъясняетесь столь туманно?

– И вовсе даже не туманно!

– Ага… – с легкой улыбкой проговорил незнакомец, лениво помахивая пальцем.

– Да заткнитесь вы оба! – заорал демон, карабкаясь к вершине. – Сторкуль Очист, ты что, забыла о собственных желаниях? Забыла, что нас сюда привело?

Развернувшись, женщина уставилась на Инеба Кашля, борясь с внезапным порывом раздавить его, но потом все же взяла себя в руки и вновь обратилась к чужеземцу:

– Демон прав. Я здесь не как рыцарь Здравия.

– Рыцарь Здравия? Понятно. – Он медленно кивнул, затем перевел безмятежный взгляд на Инеба Кашля. – И впрямь демон, хотя и весьма измельчавший. Должен заметить, вполне подходит в качестве украшения. Будь у меня каминная полка… увы, таковы уж тяготы путешествий.

– Каминная полка? – яростно прошипел демон. – Да я когда-то был великаном! Тираном гедонизма! Так меня называли! Да будет тебе известно, проклятый заклинатель: демону Порока не было равных! Все склонялись передо мною: Чревоугодие, Лень, даже Похоть!

– Ты имел в Диве телесное воплощение? – заинтересовался чужеземец. – Надо же, как необычно. Не знаю, кому именно ты обязан своей столь экстравагантной внешностью… но я хотел бы познакомиться с той женщиной.

Сторкуль Очист наклонила голову:

– С женщиной? Откуда ты знаешь, что это была женщина?

Незнакомец пристально посмотрел на нее и отвернулся:

– Прошу, друзья мои, к этому скромному очагу. В багаже моего слуги наверняка отыщется не такой уж скромный запас запрещенных веществ.

Он махнул рукой в сторону груды остывшего пепла, последовала магическая вспышка…

Ближайший куст охватило пламя.

Чужеземец вздрогнул:

– Приношу свои искренние извинения. Уверяю вас, это непреднамеренно.

Он снова совершил жест, и в очаге появились дрова, которые тут же затрещали, и от них потянуло теплом. Тем временем куст продолжал пылать, разбрасывая во все стороны странно окрашенные языки пламени. Искоса глядя на него, Сторкуль Очист придвинулась ближе к огню. Позади нее негромко ворчал и шипел Инеб Кашель, похоже подбираясь к бутылкам с вином.

– Только не думай, – сказала рыцарь, – что я пришла сюда с намерением предаваться нездоровым излишествам.

– Нездоровым, говорите? – Чужестранец наморщил широкий лоб, копаясь в потрепанном кожаном мешке. – Это лишь вопрос мировоззрения. Я по большей части предпочитаю вино, считая его целительным и в умеренных дозах воодушевляющим. Так что ничего нездорового в нем нет.

– Спиртное отупляет мозг, – резко возразила она. – По сути, постепенно его убивает. И что еще опаснее, оно проникает в кровь и ослабляет естественную дисциплину.

– Естественную дисциплину? Боги, что за странная идея!

– Ничего странного, – парировала Сторкуль Очист. – Это механизм, посредством которого реализуется инстинктивное стремление к здоровью.

– В противоположность благополучию?

– Здоровье и благополучие не противоречат друг другу.

– Весьма пылкое заявление, уважаемая госпожа Очист. О, прошу прощения, я не представился. Меня зовут Бошелен. Как вы сами можете видеть, я всего лишь мирный путешественник, не имеющий ни малейшего намерения – воистину ни малейшего – поселиться в вашем славном городе.

– А что с вашими быками, Бошелен? – спросила она. – У них такие странные глаза…

– Просто редкая порода…

Фыркнув, Инеб Кашель вскарабкался на первую винную бутылку и потянулся крошечным язычком к горлышку:

– Мням… умм… ням…

Язык его по-кошачьи быстро замелькал на фоне темного, покрытого оспинами стекла.

– Так, что тут у нас?.. – проговорил Бошелен, доставая из мешка содержимое. – Ржаволист. Дурханг в виде сухих листьев и мягких шариков. Белый нектар – и где только, во имя Худа, Риз его нашел? Мак-утурль… гм… целый набор средств, вызывающих ступор с целью успокоить чересчур расшатанные нервы. Я и понятия не имел, что мой флегматичный слуга страдал чем-то подобным. А вот и вино. И еще персиковая настойка, грушевая настойка… а это китовая сперма – во имя Королевы Грез, что он с ней делает? Не важно, каждый из нас своего рода загадка, настоящее чудо. Уверен, милейший Риз не обидится, если мы кое-что позаимствуем из его обширных запасов, – угощайтесь вволю. Я лично попробую вот этого фаларского вина…

Сторкуль Очист уставилась на бескрайнюю россыпь запретных веществ, и с губ ее сорвался еле слышный стон.

За главным входом простиралась длинная широкая колоннада, по обе стороны которой стояли вертикально трупы в гробах со стеклянными крышками. Мутное пузырчатое стекло, увы, не могло скрыть обитателей гробов. Множество невидящих высохших глаз, казалось, следило из-за узких мраморных колонн за тем, как Эмансипор Риз и Инветт Отврат шли по широкому проходу. В дальнем его конце ждали двустворчатые двери.