Пропаданец - Евгений Шепельский

Все сложилось так, как не должно было сложиться. Стохастика, чтоб ее… А если по-нашему, по-простому – то игра случая. Мне следовало прикончить Тендала в каюте. Удушить втайне от Франнога, сразу, как только чародей покинул апартаменты принца. Франног бы считал, что я весь такой распрекрасный – исправился, Вандора, проследовавшая за мной, тоже ничего бы не узнала… Ну, во всяком случае, до поры. Да, все могло сложиться иначе. Иногда милосердие к врагам оборачивается нашей гибелью: судьба не прощает, ловит и бьет разводным ключом по голове.

* * *

Небо чистое, но сквозь синеву все так же просвечивает розовый перламутр, особенно густо на северо-востоке, откуда давно ушло солнце. Моря отсюда уже не разглядеть, скрыто за тусклой вечерней дымкой. За ней, конечно, угадывается необъятный простор: кажется, сделай шаг, и с замирающим сердцем полетишь ему навстречу…

Я жалостно охнул и перевел подзорную трубу ниже. Смазанными разноцветными пятнами мелькнули горные кручи, я нашарил отряд, что поднимался по узкой дороге, следуя крутым поворотам. Движутся к селению, к убогим мазанкам, где мы отдыхали пять часов назад. Лица замотаны тряпками – кони пылят. Шесть… семь… девять человек. Хранители, блин! Вернее: восемь человек, а с ними йети: обгоревший, но все еще бодрый альбинос. Лошадь ему не нужна – он бежит рядом с конем принца, загребая длинными ручищами и иногда падая на четвереньки, как горилла. Проводника по-прежнему нет: либо Тендал полагается на свое чутье, либо знает Тарентию как свои пять пальцев. На переднем всаднике, как и у всех, длиннополая накидка, размалеванная по-тарентийски продольными цветными полосами. Шляпу откинул за спину, но повязку не снимает – ветерок все равно бросает пыль навстречу, запорошил рыжеватые вихры, перечеркнутые грязно-белой повязкой.

Его величество прынц, любитель мужчин, талантливый правитель и мой убийца – если я не найду способ…

– Привал, – сказала Вандора, пихнув меня в бок локтем – куда-то в область печени, не сказать, что слишком ласково.

В ответ я шлепнул ее по правой ягодице. В ответ раздалось:

– Мур-р!

О боги, она ненасытна.

Я, впрочем, пока тоже.

Пока. У нас, понимаете, любовь во время холеры. Второй медовый месяц.

Вандора оказалась права – отряд устроил в деревеньке привал. Когда всадники начали расседлывать лошадей, Вандора по-хозяйски попыталась меня оседлать, но я не стал потакать ее желаниям – перевернул на спину и прижал к траве, накрыв телом. Принцесса укусила меня за губу и чуть не вырвала язык с корнем, поскольку это был не поцелуй, а нечто похожее на прикосновение к трубе пылесоса. Некоторое время я не мог говорить, а только издавал звуки, похожие на «фны… фны…».

Но для того, чем мы занимались на травке, вздымая в вечерний воздух золотистые пылинки, слова не требовались.

У нее был мягкий живот и груди, соски которых, казалось, все время находились в возбуждении. Сладостные спазмы охватывали ее тело не раз и не два, а что касается меня, то я изобразил стартующую ракету с тремя последовательно отделяющимися ступенями.

Говорят, приговоренные к смерти в ночь перед казнью без устали занимаются мастурбацией. А если у несчастного есть деньги на проститутку, то под утро она выползает из тюремной каморки едва живой. Опасность и безысходность обостряют нашу чувственность до какого-то безумного состояния. Что-то похожее охватило нас в последние дни, когда стало ясно, что смерти от рук принца Тендала не избежать… всем троим.

Наконец Вандора немного пришла в себя, подползла к краю обрыва и посмотрела вниз.

– Они будут ужинать.

– Фны… – Я все еще ощущал на своих губах ее вкус.

– Я тоже хочу есть.

– Фны-фны, фны.

– Да, ты прав, Олег. Пойдем, старик, наверное, заждался.

– Фны.

– У тебя кровь на губе. Ты, мне кажется, напоролся на колючку.