Бригада - Уильям Форстен

— Кин! Кин! Кин!

Над укреплением взмыло синее знамя. Ветер развернул его, и Гаарк оглянулся на штандарт у себя за спиной. Да, это был флаг Кина.

«Кин? Неужели он все еще жив?»

Люди встретили появление знамени радостным ревом. Гаарк обвел взглядом своих штабных офицеров. Они смотрели на него с недоумением. Он сказал им, что Кин погиб.

— Возле штандарта, Гаарк, — произнес Джурак, указывая на стену.

Кар-карт поднес к глазам бинокль. Под знаменем стояла группа людей. Размахивая шляпами, они подбадривали своих солдат. Рука одного из них была вскинута вверх. Гаарк разглядывал их несколько секунд, затем склонил голову. Да, это был Кин.

Треск винтовочных выстрелов стал более отчетливым, теперь он звучал как-то по-другому. Люди наступали, но бантаги не встречали их ответным огнем.

Опустив бинокль, Гаарк сердито повернулся к командиру батареи, замершему возле своих молчащих пушек.

— Огонь по этому бастиону! — проревел он. — Мы еще можем отбросить их обратно.

— Чем, Гаарк? — презрительно усмехнулся Джурак. — У нас не осталось боеприпасов.

Внизу, на городских улицах, его солдаты уже поняли, что бой проигран. Сначала по одному, по двое, затем десятками они стали оставлять свои позиции, и вот уже настоящая черная река стремилась вырваться из превратившегося в смертельную ловушку города. Это было не отступление, а бегство.

Усугубляя панику, из дыма вынырнул республиканский дирижабль и полетел прямо к командному пункту Гаарка. Раздалась пулеметная очередь, скосившая орудийный расчет вместе с командиром и большую часть штаба Гаарка. С ревом промчавшись над головой ошеломленного кар-карта, дирижабль заложил вираж и исчез из виду.

Гаарк поднялся с земли, не обращая внимания на стоны раненых. Он кожей чувствовал ужас, охвативший его офицеров, ощущал на себе их взгляды.

— Кин, он… Должно быть, это демон, его нельзя убить, — возвестил кар-карт. Он понимал, что после этого заявления бантаги станут еще сильнее бояться однорукого полковника, но иной возможности снять с себя ответственность за сегодняшний разгром у Гаарка не было.

Те, кто хотел ему поверить, согласно кивнули. В конце концов, он был Спасителем, а Спаситель не может ошибаться.

Вздохнув, Гаарк опустил голову. «Еще один состав с боеприпасами, и мы бы прорвались в старый город, — подумал он. — Ясно, что люди сейчас расходуют свои последние заряды. Еще один день, и мы бы их дожали. Кин наверняка знает, что у нас кончились боеприпасы, иначе он не стал бы тратить столько пороха только на то, чтобы продемонстрировать свою силу. Всего один поезд, и мы бы перебороли их, а завтра утром заняли бы цитадель без единого выстрела и убили их всех. Для этого хватило бы и двух уменов, вооруженных стрелами и копьями, но все они находятся в других местах. Я сам сделал ставку на пушки и рельсы, на порох, пули и железо, и именно это привело меня к поражению».

— Против такой мощи нам не выстоять. Мы отступаем.

— Куда, мой кар-карт? — холодно поинтересовался Джурак.

Резко обернувшись, Гаарк уставился на своего помощника. Во взгляде Джурака явно читалось презрение. Оставшиеся в живых члены его штаба тоже не сводили глаз с Гаарка.

— Отсюда! — рявкнул кар-карт. — Мы должны спасти нашу армию, пока это еще возможно.

— Да, мы должны спасти нашу армию, — повторил Джурак.

Несколько мгновений никто не шевелился, пока Джурак наконец не кивнул офицерам, которые тут же сорвались с места и бросились к солдатам, выкрикивая приказы.

— Что с тобой? — спросил Гаарк у своего старого приятеля.

— Ты действительно считаешь, что армия пойдет за тобой после того, что произошло сегодня?

— Что ты хочешь этим сказать?

Гаарка знобило. Он потерпел поражение, когда до решающей победы оставалась всего пара часов, и теперь что-то в нем надломилось. Его охватил приступ безволия.

— Именно то, что я сказал, Гаарк. Нам обоим сильно повезет, если мы переживем эту ночь. После чего эти варвары разорвут нас на части.

— Я Спаситель, — резко оборвал его Гаарк. — Они не посмеют.

Он задумчиво посмотрел на Джурака. Если кого и винить в поражении, то именно его. Джурак должен был лучше заботиться о системе транспортных коммуникаций. Он и станет козлом отпущения. Поворачиваясь, Гаарк начал вытаскивать из-за пояса револьвер, сделанный янки. Вдруг за его спиной раздался резкий щелчок взводимого курка, и, бросив взгляд через плечо, кар-карт увидел, что револьвер Джурака направлен прямо ему в голову.

— Я Спаситель!

— Ты был им, — ответил Джурак, спуская курок.

Выдернув из земли захваченное у Кина знамя, Джурак несколько мгновений смотрел на него. Наконец он вонзил древко штандарта в снег рядом с телом Гаарка и спустился с укрепления. К удивлению Джурака, все штабные офицеры ждали его внизу. Ему стало страшно, но он постарался скрыть свои эмоции. Стоит показать им свой страх, и все будет кончено.

— Где Гаарк? — спросил один из бантагов.

— Он остался там.

На их лицах появились робкие улыбки. Глаза бантагов были устремлены на Джурака. Вдруг один из них опустился перед ним на колени, и тут же его примеру последовали и остальные.

— Я не Спаситель, — произнес Джурак. — Но я все еще могу привести вас к победе. Давайте поскорей уберемся из этого проклятого места.

Эндрю отошел от края стены. Все это время он упрямо боролся с угнездившейся в его теле болью и с липким страхом, который сжимал его сердце каждый раз, когда в воздухе раздавался свист очередной пули или где-то рядом слышался разрыв артиллерийского снаряда.

Пэт смотрел на него широко распахнутыми глазами, счастливый, как ребенок в утро Рождества. Внизу двигались колонны солдат, направляясь к воротам из цитадели. Люди шли в бой, видя, что их командир снова с ними. Это были ветераны, закаленные в сражениях бойцы 1-го корпуса, вернее, того, что от него осталось. Их мундиры были изорваны в клочья, а заляпанные грязью непромокаемые плащи были покрыты водяной пленкой, в которой отражались отсветы горящих развалин.

Люди смотрели на Кина, размахивая сорванными с голов шляпами. Не в силах говорить, он молча слушал, как люди нараспев повторяют его имя.

В сгустившихся сумерках они были похожи на призраков. Безликие батальоны живых, многим из которых скоро предстояло умереть, и тем не менее они приветствовали его ликующими возгласами. На миг Кину показалось, что у всех у них лицо Джонни, что это тени в лесу у озера. Но тут наваждение исчезло. Нет, это были живые люди, которые шли сражаться за саму жизнь. Горожане, жавшиеся к стенам домов, восторженными криками провожали проходившие мимо них колонны. Торжествующий рев пронесся над римскими улицами, ворвался в запруженные народом переулки и дома. Это был триумф живых, свободных людей.