Слон Килиманджаро - Майк Резник

— Дункан, я узнала о твоем возвращении, увидев, какое распоряжение ты отдал компьютеру.

— Освежить воздух?

— Занести в банк памяти информацию об уничтожении бивней при взрыве сверхновой.

— А, ты об этом…

— Вроде бы ты говорил мне, что бивни на Небесной Сини.

— Я ошибся.

— И отправился с Мандакой на Землю без бивней? Пообщаться с духами его предков?

— Бивни утеряны. Я не хочу, чтобы их разыскивал кто-то еще.

— Это решение должен принимать ты?

— Больше некому.

— Мандака действительно умер?

— Мандака действительно умер. Хильда нахмурилась.

— Ты, часом, его не убил? — стрельнула она вопросом.

— Нет, я его не убил. Но был готов.

— Не понимаю тебя.

— Знаю, что не поймешь.

— Я думала, он был твоим другом.

— Это точно, — искренне ответил я. Она долго смотрела на меня, потом в ее голосе появились нотки сочувствия, — Тогда мне очень жаль тебя, Дункан. Я знаю, как трудно ты сходишься с людьми. Надеюсь, ты найдешь себе нового друга.

— Я тоже на это надеюсь.

Мы поговорили еще несколько минут, я напомнил, что хочу пригласить ее и Гарольда в ресторан, после чего она вернулась к себе, а я остался один, чтобы разобраться в своих чувствах.

Но эмоции — не факты, чем больше стараешься выстроить их ряд, тем больше они перепутываются между собой. В конце концов я пришел к выводу, что сопереживание — из тех эмоций, что лучше оставить Хильде и ей подобным, кто полагает, что это добродетель. Я попытался побыть таким, как они, но мне стало очень уж не по себе, и я решил больше не играть в эти игры.

Ближе к полудню мне уже заметно полегчало: медленно, но верно я становился самим собой. Вечером я повел Хильцу и Гарольда в «Древние времена», ресторан и театр одновременно. Выполнив обещанное, поздним вечером вернулся в кабинет и попытался определить размах крыльев недавно убитой Дьявольской совы. К тому времени, когда я начал сравнивать довольно-таки противоречивые показания, все мысли о Мандаке и бивнях окончательно выскочили у меня из головы.

Уснул я, когда забрезжил рассвет.