Слон Килиманджаро - Майк Резник

С тех пор душа моя бродила по просторам космоса, ожидая и наблюдая, ожидая и наблюдая, а заклятие Сендейо исполнялось, масаи лишились былого могущества, их численность падала, богатство исчезало. Я видел, как Масаи Лайбон приобрел мои бивни, я видел, как Тембо Лайбон проиграл их в карты, я видел, как Лийо Нельон умер, прежде чем они попали к нему, и, наконец, остался только один масаи, высокий храбрец, которого звали Букоба Мандака, отделенный триллионами триллионов миль от священной горы Килиманджаро.

ДЕСЯТАЯ ИНТЕРЛЮДИЯ (6303 г. Г.Э.)

Закончив рассказ, Мандака замолчал, ожидая моей реакции.

— Вот, значит, как вы намерены поступить с бивнями, — наконец вырвалось у меня. Он кивнул:

— Выбора нет.

— Выбор у вас есть, — возразил я. — Вы можете не приносить себя в жертву.

— Это надо сделать.

— Почему? Из-за того, что семь тысяч лет тому назад кто-то наложил заклятие на масаи?

— Но ведь заклятие осуществилось, не так ли?

— Вы не знаете, связано ли с ним падение масаи.

— Речь тут не о знании, а о вере.

— Что ж, я в это не верю.

Вновь в моем кабинете повисла тяжелая тишина. Я заметил, что сигара потухла, и раскурил ее.

— Когда вы вылетаете на Небесную Синь? — спросил я.

— Завтра утром. Я бы хотел, чтобы вы полетели со мной.

— Времени мало. Боюсь, «Брэкстон» меня не отпустит.

— Отпустит, — возразил он.

— С чего такая уверенность?

— Их задача — зарабатывать деньги. Однажды я купил вас у них. Куплю еще раз.

— То есть заплатите им за мое отсутствие помимо моих комиссионных? Он кивнул:

— Я всегда готов платить за то, что мне нужно, мистер Роджас.

— Бивни вы получите. И сразу полетите с ними на Землю?

— Да. — Наступила неловкая пауза. — И повторяю, я бы хотел, чтобы вы составили мне компанию.

— Почему?

— На то есть причины.

— Мне бы хотелось их знать, потому что я не намерен участвовать в обряде, который завершится вашей смертью.

— Вам не придется в нем участвовать, заверяю вас.

— Так зачем я вам нужен?

— После завершения обряда мое тело надо сжечь, а пепел рассеять по ветру. С такой просьбой я могу обратиться к очень немногим людям. Вы — один из них.

— Так ли это необходимо? — спросил я. — Вы — последний масаи. Что бы вы ни сделали, новых масаи не появится. Зачем жертвовать жизнью ради уже исчезнувшего племени?

— Я делаю это не для тех масаи, которые появятся на свет Божий. Тут вы правы, я — последний. — Он помолчал. — Я делаю это ради всех масаи, что жили во времена Сендейо и после него, ибо их души не могут найти покоя, пока на склонах Килиманджаро не будет принесена очистительная жертва.

— Пророчества Сендейо — примитивные заклинания, ничего больше.

— Они — основа моей веры, — возразил Мандака. — И вашим аргументам ее не поколебать.

Я долго смотрел на него, потом согласно кивнул.

— Хорошо. Вопрос закрыт, во всяком случае, на текущий момент.

— Благодарю вас. Так вы полетите со мной?

— Если вы договоритесь с «Брэкстоном», на Небесную Синь полечу. Я хочу посмотреть на бивни. Мандака поднялся.

— Тогда мне пора готовиться к отлету. Вы сможете подъехать завтра утром к моему кораблю?

— Где он находится?

Он назвал номер ангара и взлетной площадки в местном космопорте.

— Когда взлет?

— На рассвете, мистер Роджас. Пожалуйста, не опаздывайте. Мне не терпится добраться до бивней.

Он вышел из кабинета, оставив меня осмысливать последствия предстоящей одиссеи.

— Ты сошел с ума?

Хильда сидела напротив меня за столиком в кафетерии для руководства, ее круглое лицо раскраснелось от негодования.

— Нет. — Я покачал головой. — Вроде бы нет.

— Что ты знаешь об этом человеке?

— Много чего. — Я отправил в рот кусок пирожного.

— Много чего, — повторила она. — А чего много? Он появляется неизвестно откуда, в архивах Монархии о нем нет ни бита информации, он признает, что не остановится перед убийством, если кто-то станет между ним и бивнями, он живет как какое-то животное в этой жуткой квартире, и ты берешь четырехнедельный отпуск, чтобы лететь с ним на Землю и присутствовать при языческой церемонии, о которой ты ничего мне не говоришь.

— Ему нужна моя помощь. И пока я согласился лететь с ним только на Небесную Синь. Насчет Земли я еще не решил.

— Почему-то, когда мне требовалась твоя помощь, ты ссылался на загруженность работой, — фыркнула Хильда и ударила пухлым кулачком по столу, расплескав чай.

— Это моя работа, — терпеливо объяснил я.

— Твоя работа закончилась, как только ты нашел бивни.

— Я их еще не нашел, — уточнил я. — Вот почему я должен лететь на Небесную Синь.

— Не води меня за нос, Дункан. Ты их нашел, в этом можно не сомневаться. Слишком уж самодовольная у тебя физиономия.

Я не мог этого отрицать, но не хотелось и подтверждать, поэтому я молча смотрел на нее.

— Скажи мне правду, — после долгой паузы взмолилась Хильда. — Ты думаешь, то, что он собирается сделать, как-то связано с восстановлением чести или престижа масаи?

— То, что думаю я, значения не имеет. Он думает, что связано, а это — главное. Она покачала головой:

— Почему я трачу на тебя столько времени, Дункан?

— В самом деле, почему? Она пожала плечами:

— Если бы я знала.

— Ты не можешь объяснить, почему тебя тянет ко мне. Я не могу сказать, почему я решил помочь Мандаке. Почему бы нам не остановиться на том, что я наконец-то выполняю то, чего ты от меня хотела?

— Когда это я говорила, что хочу отправить тебя на Землю с Мандакой?

— Ты всегда говорила, что хочешь, чтобы я брал на себя обязательства по отношению к кому-либо. А когда я взялся помочь Мандаке, ты начинаешь жаловаться.

— Ох, Дункан, Дункан, что же мне с тобой делать? Как можно быть одновременно таким умным и таким глупым?

— Почему бы тебе не пожелать мне счастливого пути и не сказать, что привезти тебе с Небесной Сини?

— Вернись с Земли здоровым и невредимым. Этого будет достаточно.

— Я еще не решил, полечу я на Землю или нет, — напомнил я ей.

— Разумеется, полетишь, — бросила она.

— А если и полечу, кому захочется убить специалиста по розыску охотничьих трофеев?