Марргаст. Первое семя тьмы - Анна Чайка

На нас не обратили внимания, даже не смотря на деликатное покашливание проводника.

За длинным столом шел яростный спор. Я сразу опознал среди участников четырех богатырей. Их могучим телам было будто тесно здесь, в помещении, совершенно не похожем на поле кровавой битвы.

Напротив сидели смуглолицые мужчины, одетые как воины кет’тарка, и хладнокровно слушали претензии богатырей. За конфликтом со стороны наблюдали братья-смаги, заняв оставшиеся места у самого проема. А между ними лежал меч. Удивительный меч. Целиком – от яблока и до кончика сужающегося острия – вырезанный из прозрачного сине-зеленого материала.

Пока я тупо разглядывал необычное оружие, Радогост обошел спорщиков и представился верховному наставнику Восточной обители. Им оказался совсем юный парень с тремя белесыми шрамами вдоль лица.

− … Так вы воины али бабы базарные? − почти рычал могучий богатырь, в одеждах которого уместилось бы пятеро людей моей комплекции. Обращался он к изящному воину с подкрашенными углем глазами − самому расслабленному из детей степи. На миловидном лице появилось недоумение.

− Мы пришли сюда не ради пререканий, багатыр, а увидеть такхала. Лучшего воина людей.

− Ах, ты ж рожа крашеная! С тобой, как с человеком, а ты…

Распаленного товарища остановил другой богатырь, старше и крепче. Положив пудовые ладони на стол, − клянусь, тот заметно прогнулся! − вежливо заметил:

− Хочешь помочь, Рокан? Помогай. Все мы дети одного Рода. А торговаться в нынешних условиях станет только последняя змеюка.

Ох, чтоб меня трехрогий покусал! Рокан Волгач, сын песчаного волка, гроза всего Кейбского княжества и безлюдных земель, стоял прямо передо мной? Кто бы признал. Не таким его описывали в долетающих до нас байках.

Коган кет’тарка сморщил нос, оправляя звериную шкуру на своих плечах. Волчья голова без нижней челюсти свисала у него между лопаток.

− Мы имеем право требовать плату за дар и за помощь. Без Азула-кани вам не одолеть Одыра, − так они называли Горына. Узнать бы только, когда успели прознать про наши планы?

− Меч-Кладенец принадлежит не вам, вы украли его!

Спор разгорелся с новой силой. Степняки огрызались и ругались на родном наречии. Похоже, им тяжело было противостоять богатырскому напору. Даже мне приходилось несладко от увиденного, и это стоя у самой двери.

− Я отдам Азул только такхалу, бледные, − длинные острые ногти Рокана легли на полированную гладь чудесного меча, подтягивая его в свою сторону. − Покажите своего нового вождя! − тут во рту как-то резко пересохло. − Он должен быть достоин подобного подарка!

Чутье подсказывало, что он не будет впечатлен. Я не мог похвастать особой статью или мужественностью, опека Симеона смогла лишь немного исправить ситуацию с худобой и изможденной бледностью, некогда помогавших мне в обмане суеверных крестьян. Радогост тоже об этом подумал и неожиданно для всех подался вперед.

− Ты хотел видеть такхала? Вот он я.

И тут, наконец, на нас обратили внимание.

Воины кет’тарка резко повставали со своих мест, разглядывая смуглого смага, а богатыри дружно напряглись. Еще бы их не расстроила схожесть моего наставника со степняками. Один так вообще вполне различимо пробубнил под нос: «Какой-то чужеземец…»

− Это ты выбран богами для великого сраженья? − вкрадчиво спросил Рокан, щуря и без того узкие глаза. − Мы слышали иное.

− Что ты слышал, сын волка? − с вызовом спросил мой наставник.

− Что такхал родом из краев вечной зимы и воспитан мансунами, что имеют две личины, − оборотнями, догадался я. − А его росту позавидуют вековые сосны. И что он может говорить с водой и небом.

− Пустые сплетни, не более.

− А еще, − изящный воин улыбнулся, − что такхал будет бел лицом, точно сын Первого из первых. Тоже ложь?

− Кто рассказал тебе это, сын волка?

− Слухи давно ходили. Уж больше года. Каждый в моем племени слышал отголосок эха грядущей битвы. Мы ждали великого воина, чтобы помочь ему. Одарить достойным оружием!

− Мечом, что вы подло, как погребные крысы, своровали у нас! − вновь прорычал молодой богатырь. С потолка посыпалась труха. Поняв, что обитель может и не выдержать гнева великого воина, верховный наставник попытался вмешаться:

− Довольно шума. Он вносит смуту в мысли и слова. Вы здесь, в обители тишины. Уважайте наши правила, прошу.

− Ваши воины проиграли битву, все было честно, − невозмутимо ответил Рокан. − Но я благороден и щедр. Я хочу вернуть Свой трофей в руки, достойные этого оружия.

− Почему именно сейчас? − спросил мой наставник, хмуря брови.

Тот пожал плечами:

− Одыр мешает не только оседлым. Кет’тарк тоже страдает от нападок прожорливых гангалов. У тебя есть сила, чтобы его уничтожить, такхал?

− Посмотри в мои глаза и скажи сам, сын волка.

Рокан Волгач проигнорировал напускную грубость смага и действительно присмотрелся к нему, опасно щурясь. Все терпеливо ждали оглашения решения. Даже богатыри терпели наглого степняка, понимая, что отняв сейчас меч силой, они получат лишь новые проблемы. Никому не хотелось оказаться между молотом и наковальней − змеями и степными варварами.

− Когда ветер донес мне весть о том, что скоро к порогам Кейбы прибудет новый такхал, я подумал − «Ай, снова это будет отрок какой-нибудь бледной лягушки! И я должен отдавать ему свою величайшую драгоценность? Какая глупость!»

− К чему ты клонишь, Рокан? − спросил верховный наставник Востока со своего места во главе стола.

− Что мне не придется лишаться своей драгоценности, только и всего.

Рокан вдоволь насладился бессильной злобой отчаявшихся богатырей, прежде чем продолжить говорить в привычной хлесткой манере:

− Он останется со мной. Я лишь вложу его в руки равного-по-крови! Кет’тарк всегда признает родство!

Стены будто завибрировали. Его воины улюлюкали, радуясь, что их племя даже в этот раз утерло носы «бледным лягушкам». Я едва ощутимо вдохнул солоноватый воздух, думая, что они рано радуются, но вмешиваться, как обычно, не стал. Сейчас главное – единство.

***

Радогост склонил голову, выставил вперед согнутые в локтях руки и немного неуклюже принял в дар меч Азул. Бирюза, вот как его назвали степняки. Легендарный меч, которым послухам можно было сразить абсолютно любое существо.

− Что ж, это был весьма благородный поступок. Поступок, достойный защитника своей земли. Благодарим тебя, Рокан Волгач, волчий сын, − верховный наставник встал и поклонился. Остальные смаги засуетились.