Синий реванш - Андрей Максимушкин

«Почему ужасы?» – неожиданно блеснуло понимание. Это есть. Это периодически возникает, поднимается из глубин. К фашизму ведут национальное унижение, неравная национальная политика, дискриминация большинства в угоду меньшинствам, поражения и неспособность правительства показать людям дорогу к будущему. Вспомнилась страшная фраза из конца двадцатых годов прошлого века: «И третье поколение будет тянуть лямку». Это о военных репарациях и долгах Веймарской Германии. Это было страшно, а то, что творится в Ругии соседнего мира, еще страшнее. Там не только для третьего поколения, там вообще нет будущего, там даже забыли, что в конце туннеля может забрезжить свет.

«Это еще не самое худшее», – отвечал рассудок. У фашизма много лиц. И нашим соседям грозит далеко не самый худший вариант. Цинично? Может быть, и так. Жизнь – штука жестокая, а реальная политика еще и безжалостна. Это только сидя на кухне за стаканом водки, можно рассуждать о слезинке ребенка. Людям, несущим на себе ответственность, приходится выбирать между жизнью и благополучием миллионов своих и жизнями тысяч чужих. Это самый мягкий, человечный вариант. Обычно речь идет о десятках миллионов чужих в противовес миллионам своих. И мудрый политик всегда выбирает только своих. «Не дело бросать хлеб псам, когда голодают твои дети» – так, кажется, выразился один из христианских святых. Кто именно, Шумилов не помнил. А, нет, это сам Христос так говорил, и он был прав.

Грани фашизма многолики. Нацизм тоже бывает разным. Коричневые рубашки и парящая в белом круге свастика – это только один, самый известный лик. Знаменитый образ «Триумфа воли», печей Освенцима и рвов Бабьего Яра. Сейчас это запрещено и заслуженно преследуется. В «цивилизованном обществе» считается, что нельзя допустить реванш коричневых.

Однако жизнь не стоит на месте, фашизм был до Гитлера, существует он и сейчас. Он ровесник цивилизации. По большому счету.

Нацизм – это когда человека не считают человеком только за то, что у него другие черты лица, более светлая или более темная кожа, за то, что он другой национальности и говорит на другом языке, за то, что он воспитан в другой культуре.

Нацизм – это когда в заповедях божьих прямо сказано, что верный адепт правильной национальности невозбранно может обманывать, грабить и убивать всех, кто не принадлежит к его крови и вере. Это когда бог требует убивать лучших людей из инородцев.

Фашизм – это когда у людей отнимают детей только за то, что те не воспитываются в духе господствующей идеологии. Когда папу и маму запрещается называть папой и мамой, а взамен навязывается словечко из лексикона гомосеков, обозначающее лицо некоего среднего пола. Или когда детей с младших классов приучают к гомосексуальной культуре, учат не видеть разницу между мужчиной и женщиной. Это тоже фашизм. Гламурный либеральный фашизм запрещает мальчику расти мужчиной, а девочке становиться женщиной, он навязывает людям неестественные роли бесполых, зашуганных, забывших свое родство существ.

Фашизм процветает там, где права большинства ущемляются во имя прав меньшинств. Там, где людям прямо говорят – они не способны воспользоваться своей свободой, они не могут единственно верно пользоваться благами демократии. И посему людей будут жестко приучать к этой самой демократии, учить правильно голосовать, правильно жить, правильно воспитывать своих детей. При этом подразумевается, что только избранные знают, как это – «правильно».

«Демократия – это власть демократов», – вспомнилась фраза одного политика из соседнего мира. Четкая рубленая формулировка, откровенное заявление: кто прав, тот и демократ. Хотя в действительности такое положение вещей не имеет ничего общего с демократией. Это просто обыкновенный фашизм.

Фашизм наступает в тот момент, когда человеку дают понять, что он может говорить, а что нет, о чем можно думать, а что попадает под статью, кого он обязан пускать в свой дом, а кого не обязательно. Существуют запрещенные темы для исследования и обсуждения? Нельзя сомневаться в единожды высказанных и высочайше утвержденных догматах? Да, это тоже фашизм.

Фашизм многолик. Он неистребим. Стоит отрубить у дракона одну голову, и на ее месте вырастают две. Он умеет маскироваться под либерализм, демократию, защиту угнетенных. Он даже умело прячется под маской «жертв фашизма». Но всегда из-под маски агнца торчат шакальи уши подлого зверя. Фашизм, какими бы благородными лозунгами он ни прикрывался, всегда там, где ущемляют право человека быть человеком, где возбраняется думать, а человека в первую очередь ценят за принадлежность к конкретной национальности, вероисповеданию, за его определенный образ жизни или внешние отличия. Или не считают человеком того, кто не является своим.

Вернувшись в гостиницу, Павел Николаевич сразу же разделся и завалился на кровать. Хотелось спать, вымотался за день, как не знаю кто, но сон долго не шел. Бывает такое, вроде устал, кажется, стоит закрыть глаза – и моментально провалишься в сон, а нет, в голове бродят сумбурные обрывки мыслей, вспоминаются недорешенные вопросы, проблемы. Слух обостряется, человека начинает раздражать тихое тиканье наручных часов, слышен гул воды в трубах, шорох в коридоре, скрип деревьев за окном.

Помучавшись так с полтора часа, Шумилов поднялся, набросил рубашку и вышел на балкон. Слишком неприятным был разговор, слишком серьезным оказался отчет Ордена. Павел Николаевич и раньше знал, что соседи скатываются к фашизму. У них в принципе только два варианта: возвращение в Средневековье или жесткая диктатура нацистского типа. Но ведь человек до последнего надеется на лучшее, теплится в душе мысль: а вдруг это не так? Вдруг я ошибся? Вдруг пронесет?

Не пронесло. Аналитики Ордена подтвердили правоту Шумилова, и от этого было по-настоящему страшно.