Поход - Игорь Валериев

Это была первая потеря в офицерском составе гарнизона Благовещенска. Шестого июля в Покрово-Николъской церкви состоялась панихида по убитому подпоручику Юрковскому. На службе присутствовали сослуживцы покойного и военный губернатор Грибский. Седьмого июля состоялось, с подобающими воинскими почестями, погребение Николая Викторовича. Тело усопшего сопровождали все гражданские и военные чины города. Погребальный салют был сделан сослуживцами боевыми снарядами по Большому Сахаляну, где начался пожар. Я так же присутствовал на этих похоронах, и когда гроб с телом девятнадцатилетнего подпоручика опускали в землю, думал о том, какого черта в эту вылазку понесло исполняющего дела казначея артиллерийской бригады.

Поздним вечером этого же дня в город вернулась четвертая сотня, и я от Ромки узнал подробности их небольшого похода. Печенкин, сформировав из двух отрядов единый кулак, состоящий из роты стрелков, четырех орудий и трёх сотен казаков. Лихой атакой в виде казачьей лавы разгромил, как оказалось не очень-то и большой отряд китайцев, который уже возвращался после преследования отряда полковника Гинейко к первому посту. Когда казаки, перебив арьергардный отряд маньчжур, добрались до поста, то увидели, что все строения пикета были сожжены, а основная масса напавших китайцев заканчивала переправу на свой берег.

— Поболее двух тысяч их было, Тимофей, — Ромка, сделав глоток чая, сытно рыгнул и откинулся на спинку стула. В комнате дома Таралы мы были только вдвоём. Дан не смог вырваться со службы, а Ромка помылся в холодной бане, быстро поужинал и уже за чаем рассказывал мне о случившемся. — Но мы им хорошо ввалили. Сначала отряд полковника Гинейко, а потом и мы. С тысячу точно положили. На следующий день китайцы опять захотели высадить десант на наш берег, но их обнаружил разъезд. Мы дождались, когда большая часть лодок отойдет от берега где-то в трех верстах ниже от поста, да и вдарили из засады шрапнелью из четырех орудий. Человек триста точно перетопили. Потом сходили на второй пост. Обстреляли из пушек Айгунь. Если бы ты видел, какая там паника поднялась. Потом вернулись назад к первому посту, и Печёнкин отправил нашу сотню в город для усиления.

— Наши-то все целы? — спросил я.

— А то я бы не сказал, если с кем что-либо случилось. Все целы, здоровы. Привет передают. Ты бы как-нибудь в сотне появился. Пообщались бы, вечерком.

— Если вас никуда завтра не ушлют, то вечером загляну, а теперь мне пора к перевозу. Там горожане окопы второй день роют, надо проконтролировать. Потом в больницу, потом…

— Говорят, там такая красивая медсестричка с голубыми глазами имеется, — хитро улыбаясь, перебил меня Ромка.

— Ты ещё надо мной подшути! — грозно произнёс я.

— Да, ладно, братка. Я только рад буду, если у вас всё сложится. Тем более дочка генерала. Это вам не…, - Ромка задумался, подыскивая сравнение, но потом махнул рукой и продолжил. — Глядишь и мне какую-нибудь кралю из благородных подберёте.

— Если так будешь выражаться, даже орочанка за тебя не пойдёт, господин хорунжий, не говоря уж о дворянке.

- Да, ладно, мы же только вдвоём, — тяжело вздохнул Селевёрстов. — Ох, Тимофей, если бы ты знал, как тяжело следить за речью, соблюдать весь этот этикет.

— Знаю, знаю. Это ты ещё на царских приемах в качестве гостя не бывал. Вот уж где мука, — я покачал головой, отгоняя кошмары воспоминаний. — Всё. Я пошёл. Хочешь, здесь ночевать оставайся.

— Нет, господин капитан. Не одного вас служба зовёт. Хотя нет, вас то l'amour toujour (ля мур тужур) зовёт, — хохотнул Ромка и выскочил из-за стола, уворачиваясь от моего подзатыльника.

Минут через десять был на берегу Зеи. Горожане продолжали рыть окопы вдоль реки. Китайцы в свою очередь на своем берегу напротив перевоза вырыли ложементы, где установили две пушки. Вчера в обед они открыли огонь, вынудив пароходы «Селенга» и «Газимур» уйти выше по реке, куда не доставали снаряды.

Попыток переправиться в эти два дня китайцы не предпринимали. И хотя вероятность десанта через устье Зеи была минимальной, оборону вдоль Зеи начали строить, тем более в ополченцы записалось ещё около тысячи человек, да и пленных китайцев привлекли к земляным работам, благо лесопилка располагалась здесь же на берегу.

Обойдя позиции, отправился в больницу. После моего в храме, под обстрелом признания Машеньке в любви и её ответа поговорить наедине у нас как-то не получалось, а хотелось бы. То «поцелуйте меня», то «не могу ответить вам тем же». Ладно, хоть не произнесла, «давайте останемся друзьями». Такие мысли часто мелькали в моей голове, и хотелось какой-то определённости.

В больнице Бенвской и Бутягиных не оказалось. Как пояснила медсестра, они сегодня впервые за три дня решили переночевать дома. Вчера и позавчера Павел Васильевич с супругой спасали от того света поручика Басова, раненого в ногу на первом посту. Его доставили в город пятого числа и оставили на перевязочном пункте, организованном в магазине торгового дома «Кунст и Альберс». До конца не известно, какую медпомощь ему оказали, но около трех часов пополудни шестого его без сознания принесли в больницу к Бутягиным. Как выяснилось, пулю из ноги Василия Константиновича никто не удосужился достать, и за полтора дня у него произошло сильнейшее нагноение раны.

Вчера вечером, когда приходил в больницу, состояние поручика уже было стабильным. По словам Бутягина, это уже третий пациент, на ком был применён для лечения пенициллин. Из-за того, что доставку большой партии этого лекарства было неизвестно когда ждать, Павел Васильевич вместе с женой имеющийся запас пенициллина расходовали очень выборочно. Только для тяжёлых случаев.

«Что же, не повезло, или, наоборот, повезло, что не встретился с Машенькой. Это же диалектика, — усмехнулся я про себя стоя на крыльце больницы. — Мешать отдыхать им не буду, а пойду-ка лучше высплюсь в нормальных условиях. Пять дней уже ночую в окопах. Надо в цивилизацию окунуться».

Утром восьмого числа на утреннем совещании военный губернатор довел до офицерского состава приказ по Амурскому казачьему войску номер сто девятнадцать, в котором Грибский констатировал наличие военной угрозы для области и призвал казаков к действиям по разгрому китайских караулов на правобережье. Как пограничному комиссару на меня была возложена координация действий казаков запасного разряда от Албазина до Пашкова, которые и должны были в основном осуществить разгром китайских пикетов. Для меня настали весёлые денёчки. Я буквально поселился у телеграфистов, покидая их только на совещания в резиденции губернатора, где и узнавал последние городские новости.

Восьмого и девятого числа китайцы предприняли несколько попыток переправиться на наш берег в районе устья Зеи, но были отбиты. Эти два дня стали самыми напряженными в обороне. Китайцы неоднократно пытались переправиться на нашу сторону по всей территории Амурской области. Атаки отражали в основном жители станиц и поселков, что привело к полному очищению маньчжурского клина на нашем берегу. Обозлённые казаки, переселенцы, как каток прошлись по этой территории, уничтожая все китайские фанзы, забирая скот, который можно было выловить, инвентарь, имущество. Получилась политика выжженной земли.