Бетагемот - Питер Уоттс

— Поэтому я хочу их добыть. Я собираюсь секвенировать эти микроорганизмы. Вы позволите мне доехать до того места или придется топать туда пешком?

Лабин ничего не ответил. Боковым зрением он увидел, как Кларк открыла, но тут же закрыла рот.

— Отлично. — Уэллетт прошла к заднему борту своего фургона и открыла съемную панель.

Лабин позволил ей достать катушку стерипленки и складные носилки с встроенными кольцами «воздушной подушки». Така спокойно взглянула на Кена:

— Контейнер сюда влезет?

Тот кивнул.

Кларк придержала устройство, пока Уэллетт затяги­вала наплечные лямки. Така небрежно кивнула, побла­годарив за помощь, и, не оглядываясь, пошла вперед по дороге.

— Ты считаешь, что она неправа, — сказала Кларк, глядя, как силуэт доктора исчезает, колеблясь в подни­мающихся от земли тепловых потоках.

— Я не знаю.

— А что, если она права?

— Это не имеет значения.

— Это не имеет значения. — Кларк покачала головой, удивившись. — Кен, ты что, совсем тронулся?

Лабин пожал плечами:

— Если она сумеет раздобыть пригодный образец, мы узнаем Бета-макс это или нет. В любом случае мы сможем поехать в Бангор и с помощью ее допуска проникнем внутрь. После этого все должно...

— Кен, ты вообще ее слушал? Возможно, есть лекар­ство. От Бетагемота.

Он вздохнул:

— Вот поэтому я и не хотел тебя брать с собой. У тебя есть собственные цели, а мы здесь не для этого. Ты от­влекаешься.

— Отвлекаюсь? — Лени удивленно тряхнула голо­вой. — Я говорю о спасении мира, Кен. Я вовсе не счи­таю, что отвлекаюсь.

— Нет. Ты считаешь себя проклятой.

Что-то в Лени сразу закрылось.

Он же продолжил тему:

— Как бы там ни было, я с тобой не согласен.

— Да ну.

Лицо Кларк превратилось в бесстрастную маску.

— По-моему, ты всего лишь одержима. Что тоже пред­ставляет проблему.

— Ну-ну, продолжай.

— Ты думаешь, что разрушила мир, — Лабин обвел взглядом выжженный ландшафт. — Ты думаешь, это твоя вина. Ты откажешься от цели, пожертвуешь собой, мной. Моментально. Если только увидишь малейший шанс на искупление. Тебе так отвратительна кровь на твоих руках, что ты, не задумываясь, смоешь ее новой кровью.

— Значит, ты вот так думаешь.

Он посмотрел на нее:

— А разве есть что-то такое, чего ты не сделаешь ради возможности вернуть все назад?

Она несколько секунд выдерживала его пристальный взгляд, но в конце концов отвела глаза в сторону. Лабин кивнул.

— На моей памяти ни один обычный человек не при­нимал Общее Благо настолько близко к сердцу. Мне ино­гда кажется, что твой мозг каким-то образом состряпал свой собственный Трип Вины.

Лени уставилась в землю под ногами.

— Это ничего не меняет, — шепотом произнесла она после долгого молчания. — Даже если у меня есть лич­ные мотивы...

— Меня не тревожат твои мотивы. Меня тревожит твоя способность к оценке.

— Мы все еще говорим о спасении мира.

— Нет, — отрезал он. — Мы говорим о ком-то, кто пытается это сделать... возможно. Мы говорим о целой стране или консорциуме, который лучше оснащен, более информирован, чем пара путешественников со Средне- атлантической гряды. И... — Тут он поднял руку, жестом попросив не перебивать: — Мы говорим и о других мо­гущественных силах, которые, возможно, пытаются их остановить по причинам, о которых мы можем только догадываться. Или без всякой причины, если рассуждения Уэллетт верны. Это не наша игра, как бы сильно тебе ни хотелось принять в ней участие.

— Наша, Кен, наша. Просто последние пять лет мы ужасно боялись сделать ход.

— И за это время многое изменилось.

Кларк покачала головой:

— Мы должны попытаться.

— Мы даже правил больше не знаем. А что насчет того, что мы действительно можем изменить? Насчет «Ат­лантиды»? Рифтеров? Алике? Ты действительно хочешь пренебречь любым шансом помочь им ради какого-то безнадежного дела?

Лабин тут же понял, что просчитался. Что-то вспых­нуло в ней, такое ледяное, знакомое и совершенно не­преклонное.

— Да как ты смеешь, — прошипела она. — Тебе всег­да было наплевать и на Алике, и на Грейс, да и на меня тоже, если на то пошло. Ты был готов убить нас всех, ты каждый раз переходил на другую сторону, стоило из­мениться раскладу. — Кларк с отвращением покачала головой. — Как ты вообще смеешь говорить о верности и спасении жизней. Ты даже и не понимаешь, что это значит, если только это тебе не вобьют в башку вместе с параметрами очередного задания.

Лабин должен был знать, что спорить с ней бессмыс­ленно. Ее не интересовали шансы на успех. Она не ставила на разные чаши весов «Атлантиду» и остальной мир, не сравнивала результаты.. Все переменные, которые заботили Лени, возникали в ее собственной голове, а чувство вины или одержимость не поддавались анализу затрат и выгод.

. Но даже так Кен почувствовал, как после ее слов у него почему-то перехватило горло:

— Лени, я не это имел в виду.

Она подняла руку и отвела глаза, не желая встречаться с ним взглядом. Он ждал.

— Может, это вовсе и не твоя вина, — сказала она, помолчав. — Они просто сконструировали тебя таким.

Он позволил себе проявить любопытство:

— Каким таким?

— Ты же просто муравей-солдат. Прешь вперед, уси­ки к земле, следуешь «приказам», «параметрам задания», «краткосрочным целям», и тебе никогда не приходит в голову мысль поднять голову и увидеть картину целиком.

— Я ее вижу, — спокойно произнес Лабин. — И она намного больше, чем ты желаешь признать.

Она, все еще не глядя на него, покачала головой. Он попытался снова:

— Хорошо. Ты видишь картину целиком: как по-тво­ему мы должны поступить с этой информацией? Что ты можешь предложить, кроме фантазий? У тебя есть какая-то стратегия «спасения мира», ты же о нем только что говорила?

— У меня есть, — объявила Уэллетт.

Они обернулись. Сложив руки на груди, она стояла позади них возле лазарета. Она, похоже, бросила носилки и кружным путем вернулась назад, пока они не смотрели.

Лабин в удивлении заморгал.

— Ваш образец...

— С той боеголовки, которую вы нашли? Без шансов. Под воздействием трейсеров любое активное вещество распадается на атомы.

Кларк быстро посмотрела на Кена, даже сквозь лед в глазах ее взгляд читался ясно, как двоичная система: «Не по твоим правилам игра пошла, супершпион? Поз­волил какому-то убогому сельскому доктору обойти тебя на повороте?»