Бетагемот - Питер Уоттс

Но когда тебя возбуждает не только жертва, но и те, кто тоже ею возбужден, то, боже мой, не так уж важно, сколько частиц шатается поблизости. Хватает и одной, чтобы запустить настоящую оргию деления. Каждая по­следующая лишь усиливает коллективный сигнал.

Оно лежало, наполовину зарывшись в гравийное дно неглубокого оврага, и походило на тупорылую пулю трид­цатисантиметровой длины, на одном конце которой про­сверлили несколько круглых отверстий. Оно походило на солонку гиганта, страдающего от повышенного ар­териального давления. Оно походило на рабочую часть суборбитального устройства с несколькими боеголовками, предназначенного для транспортировки биологических аэрозолей.

Лабин не мог определить, в какой цвет изначально был выкрашен снаряд. С него капала светящаяся розо­вая слизь.

Когда Кен подходил к лазарету Уэллетт, тот неожидан­но изменился. Внутри машины расцвели яркие голографические фантомы — пластиковая шкура стала прозрачной, выставив наружу неоновые кишки и нервы. Лабин все еще привыкал к таким видениям. Новые вкладки считывали излучения любого неэкранированного оборудования в ра­диусе двенадцати метров. Эта машина, к примеру, оказа­лось далеко не столь приветливой, как ему хотелось бы. Ее усеивали опухоли: прямоугольные тени под приборной панелью, темные полосы на пассажирской двери, а в цент­ре фургона черным сердцем висел непонятный цилиндр, не испускающий эмиссий. В лазарете установили немало систем безопасности и экранировали все.

Кларк и Уэллетт стояли возле фургона, наблюдая за его приближением. Своим новым взглядом Лабин ни­чего особенного в Таке не рассмотрел. Тусклые искорки мерцали в грудной клетке Кларк, но они ему ничего не говорили; вкладки и имплантаты говорили на разных диалектах.

Он отключил видение; галлюцинаторные схемы свер­нулись, оставив после себя лишь бесцветный пластик, белую пыль да самую обыкновенную одежду с плотью.

— Ты что-то нашел, — сказала Уэллетт, — Мы виде­ли облака.

Он рассказал о своих поисках.

Уэллетт уставилась на него, открыв рот:

— Они палят по нам микробами? Да мы и так скоро Богу душу отдадим! Зачем забрасывать сюда мегаоспу или супергрипп, когда мы уже...

Она замолчала. Гнев быстро сошел на нет, и доктор нахмурилась в недоумении.

Кларк одним взглядом спросила: «Бета-макс?» Лабин пожал плечами.

— Возможно, Северная Америка умирает недостаточ­но быстро, — заметил он. — Значительное число стран Мадонны считает Бетагемот Божьей карой за грехи Се­верной Америки. По крайней мере таково официальное мнение в Италии и Ливии. И, полагаю, в Ботсване.

Кларк фыркнула:

— Грехи Северной Америки? Они думают, Бетагемот не переберется через Атлантику?

— Умеренные считают, что смогут сдержать его, — сказала Уэллетт. — А экстремисты просто не хотят. Они не попадут на небеса, пока не наступит конец света.

Она явно думала о чем-то другом, говорила рассеянно, словно отмахиваясь от летающей рядом мошки.

Лабин не мешал ей. В конце концов, она больше всех подходила на роль местного проводника. Может, и при­думает что-нибудь.

— Кто вы такие? — спокойным голосом спросила Уэллетт.

— Простите?

— Вы — не дикие. Вы не из анклавов. Уж точно не из УЛН, иначе были бы лучше оснащены. Может, вы — трансаты[28], — но тоже не подходит. — Слабая улыбка пробежала по ее лицу. — Вы и сами не знаете, что де­лаете, разве не так? Вы все выдумываете по ходу дела...

Лабин сохранял бесстрастное выражение лица, а во­прос задал по делу:

— Есть ли причины, по которым не стоит верить тому, что люди могли начать биологическую атаку против Северной Америки, желая просто... ускорить ход собы­тий?

Таку, казалось, этот вопрос насмешил:

— Похоже, вы нечасто наружу выбираетесь.

— Разве я не прав?

— Ты прав, но есть одно «но», — Уэллетт сплюнула на запорошенную пеплом землю. — Куча народу захотела бы оказать помощь Провидению, появись у них такой шанс. Но это еще не значит, что мы имеем дело с атакой.

— А с чем тогда?

— Возможно, это противоядие.

При этих словах Кларк подняла голову:

— Лекарство?

— Скорее всего, ничего столь личного. Какая-то шту­ка, которая убивает Бетагемот в диких условиях.

Лабин внимательно посмотрел на Уэллетт. Та взглянула на него столь же пристально и ответила на невысказан­ный скептический вопрос:

— Разумеется, там есть немало психов, которые жела­ют конца света. Но, по идее, гораздо больше людей хотят его остановить, разве вы с этим не согласны? И они будут работать так же упорно.

В ее глазах появилось что-то такое, чего не было рань­ше. Они почти сияли.

Кен кивнул в ответ:

— Но если это некое противоядие, то почему его пы­тались сбить? И какой смысл доставлять его суборби­тальной ракетой? Разве не более разумно дать лекарство местным властям?

Уэллетт закатила глаза:

— Каким местным властям?

Кларк нахмурилась:

— А почему не сказать... всем? Вам, к примеру?

— Лори, стоит вынести такое на публику, и ты ста­нешь мишенью для любой страны Мадонны. А что ка­сается противоракетной обороны... — Уэллетт снова по­вернулась к Лабину: — А у вас на планете когда-нибудь упоминали такое событие, как восстание Рио?

— Расскажите... — попросил Лабин, а сам подумал: «Лори?»

— Да мне и рассказывать особо нечего, — призналась Уэллетт. — Никто в действительности не знает, что про­изошло. Говорят, кучка «мадонн» проникла в офисы УЛН в Рио-де-Жанейро и вконец там озверела. Стали палить ракетами по всем подряд.

— И кто победил?

— Хорошие парни. По крайней мере Рио стерли с лица земли, неприятности закончились, но кто знает? Некоторые люди говорят, что «лени» вообще ни при чем, а это была своего рода гражданская война между вышед­шими из-под контроля правонарушителями. Но что бы это ни было, оно произошло очень далеко отсюда. — Така махнула рукой в сторону горизонта. — У нас были свои проблемы. А мораль истории такая: никому не известно, кто сейчас всем заправляет, на чьей они стороне, а мы все висим над пропастью, когтями вцепились в край, и времени на решение Больших Вопросов больше нет. Насколько нам известно, американские боевые спутни­ки сейчас летают на автопилоте, а в наземном центре управления потеряли коды доступа. Или это «лени» ведут учебные стрельбы. Или... или страны Мадонны заслали к нам кого-то. Тот факт, что кто-то стреляет по этим мик­робам, ничего не доказывает.

Лабин задумался над сказанным:

— Значит, доказательств нет.