Новая Земля - Ариф Алиев

— Иван Георгиевич, я что сообразил: самоубийцы обязательно в ад попадают. Налил Махову воды или нет, но если я самоубийца — прямая мне дорога в ад.

Сипа улыбается своему открытию.

— Да ты и так в ад попадешь, не волнуйся.

— Нет, могу в рай попасть, вот я что сообразил. Всем известно, первым в рай попал разбойник. Ты Библию невнимательно читал, Иван Георгиевич.

— Ты не разбойник, ты маньяк.

На корабле оживает пулемет, расшвыривает гальку позади самолета.

Мотор стучит, всхлипывает и начинает мерно урчать.

Пулеметная очередь пробивает фюзеляж, несколько пуль попадает в плоскости. Мелкие осколки стекла кровавят Сипе лицо.

— Иван Георгиевич, я вылезу.

Сипа вытирает от крови лицо, вываливается на поплавок, отбегает, я вижу его в боковое стекло.

— Прощай, Иван Георгиевич.

— Прощай.

Сипа, пригнувшись от пуль, бежит к валунам.

Самолет не остановить, он пробивает волну, выруливает на открытую воду и, разгоняясь, идет прямо на корабль.

— Вдоль волн держи, перевернет!

Аржанов работает рулем, пропускает накативший по борту вал.

Волнение сильное, волны заливают иллюминаторы.

Господи, как хорошо!

Самолет разгоняется. Поплавки со скрежетом уходят в консоли крыльев. Острое днище разрезает верхушку волны, проседая, самолет подскакивает, возвращается на воду, снова подскакивает и — задирает нос.

Пули дырявят фюзеляж, сбивают элерон.

Сипа выходит на срез скалы. Что он видит? Я вам скажу что: далеко внизу, вылизывая лед, бьется море, а над морем летит самолет.

Сипа закрывает ладонями лицо и прыгает. Сначала он скользит по гладкому склону, потом, как на трамплине, его подкидывает на острой полке, он разбивается об утес, у самой воды грязнит кровью лед. Мертвое тело падает в белый пенистый водоворот, и течение уносит его в ледяную могилу под ледником.

Я выравниваю самолет, увеличиваю скорость, отпускаю штурвал, зову товарищей, но они не отвечают. И я сам не слышу своего голоса.

Самолет уходит в облака, я больше ничего не вижу. Становится очень жарко, я горю изнутри, и сердце останавливается.

И я понимаю, что Сипа ошибся, никакого 3-го Загробного Участка нет, я отправляюсь на мучения в геенну огненную, где мучимые поражаются мечом любви. Почему я уже все знаю про меч любви? Потому что он приготовлен для меня.

Мое мучение будет сильнее всякого мучения, которое может придумать человек. Потому что мучение — это раскаяние, вот такой ответ. Почему так, а не иначе?

Не знаю.

Как говорил Сипа, задача не имеет решения. Но имеет ответ.

Я не могу исчезнуть без следа, что-то обязательно останется.