Вавилонские сестры и другие постчеловеки - Брюс Стерлинг

– ...который, если бы ты был не с нами...

– ...если бы не был столь несостоятельным на вид...

– ...украл бы у тебя задние коренные зубы...

– ...и ты бы только потом это обнаружил.

– Мясо... его на самом деле так зовут?

Одна из женщин – Джуди? Джеззи? – пожала плечами и, к моему удивлению, выдала сольный ответ.

– Наверное, такое имя ему нравится. Большинство Сотрапезников сами выбирают себе новые имена или изменяют старые – такие, какие им по вкусу. Таково наше понимание свободы.

Я подумал о длинном, обременительном для запоминания идентификационном номере, от которого я отказался, когда навсегда оставил родительский дом и гипертекстовую комнату с лежащим в ней мертвым телом. Не был ли столь легкий отказ от прошлого еще одним свидетельством того, что я стал благосклонно относиться к сообществу Сотрапезников? Но какие же чувства я испытывал к другим здешним, удивительным, ни на что не похожим вещам? Был ли я сам чем-то одним, или двумя, или даже чем-то еще большим? Мне это представлялось совершенно непостижимым. Поэтому я спросил:

– Вы действительно сестры?

– Нет...

– ...мы по рождению не сестры.

– Может быть, вы, это самое... клоны?

Сестры дуэтом рассмеялись.

– Зачем же сообществу Сотрапезников...

– ...возиться с какими-то клонами...

– ...когда мы процветаем...

– ...благодаря разнообразию...

– ...нет, наши гены...

– ...неоднородны...

– ...так же, как и наши души...

– ...только наш фасад...

– ...намеренно модифицирован...

– ...чтобы символизировать принцип...

– ...теории информации...

– ...и, возможно, сбивать с толку...

– ...и таким образом облегчать...

– ...выполнение наших планов...

– ...так что мы являемся сестрами лишь...

– ...по склонности душ...

– ...и общему темпераменту.

Меня позабавил этот парадокс.

– Вы изменили себя из-за какой-то глупой теории?

– Это никакая не «глупая теория»!

– Это основа всего того, чем мы занимаемся.

– Когда мы еще раньше сказали тебе...

– ...что информация должна размножаться...

– ...мы не упомянули о том, что рождение новой информации...

– ...обычно предполагает...

– ...уничтожение старой информации.

– Например...

– ...возьмем два плюс два...

– ...равняется четырем...

– ...выражение «два плюс два»...

– ...это информация...

– ...и «четыре» – тоже информация...

– ...но если мы сказали тебе «четыре»...

– ...то не сможешь определить...

– ...является ли «четыре»...

– ...результатом слагаемых «три плюс один»...

– ...«два плюс два»...

– ...уничтожение старой информации происходит...

– ...каждый раз, когда два ранее хорошо отличимых факта или две ситуации...

– ...становятся неразличимыми...

– ...и относятся к категории нового создания...

– ...ты видишь нас...

– ...двух неодинаковых созданий...

– ...и мы теперь неразличимы...

– ...один новый факт.

Я почувствовал, что потерялся где-то в самом пекле двустороннего огневого вала информации. Похоже, Сестры это поняли и отказались от обстрела ради одной-единственной мощной атаки.

– Мы понимаем, что тебе очень трудно осознать это, потому что ты не привык к подобным концепциям, – сказала Джуди или Джеззи. – Но ты просто наблюдай за тем, что мы сегодня будем делать, и, может быть, тогда все поймешь.

Я покорно кивнул. Дальше мы шагали молча. Первым нарушил молчание я:

– А почему вы сказали Мясу то, что вам было нужно, шепотом, а не при помощи ТИПа?

– Тут вот в чем дело. Вавилон – посредник всеобщего общения посредством ТИПов. В настоящее время Вавилон имеет определенные обязательства, контролируемые его основными, сконструированными биотехнологиями запретами, касающимися нашей свободы. Одна из обязанностей Вавилона состоит в защите сообщества Сотрапезников, в частности, здешнего представительства. Любые поступки, угрожающие нашей общей стабильности, совершаются крайне редко просто потому, что практически ни один индивид не способен совершить нечто такое, что может привести к подрыву существующих устоев и, конкретно, к анархии – тому, что Вавилон сильно не одобряет. Вот поэтому он и пытается предотвратить подобное. Приходится с сожалением признать, что Мясо часто прибегает к такого рода делишкам – вроде очевидного воровства, – которые Вавилон считает контрпродуктивными. Поэтому мы и не обсуждаем такие вещи ментально. То, что мы сохраняем в пределах черепной коробки, не может дойти до Вавилона. А то, чего Вавилон не знает, не способно причинить нам вреда.

Мне показалось, что Сестры что-то недоговаривают. Памятуя обо всех средствах дистанционного манипулирования, которые применяет Вавилон, я спросил:

– Что же происходит с теми смутьянами, которых Вавилону удается поймать?

Сестры несколько секунд хранили молчание. Затем, словно ища прибежища во взаимном единении, снова прибегли к антифонному ответу:

– Их лишают коры полушарий...

– ...у них удаляют высшие мозговые центры...

– ...им оставляют лишь ствол...

– ...заменяют массу паранейронов...

– ...что позволяет Вавилону прямо управлять...

– ...телом...

– ...дав ему другую личность...

– ...для осуществления своей политики...

– ...на наше всеобщее благо...

– ...поэтому если ты когда-нибудь встретишь...

– ...индивида...

– ...без всякого выражения на лице...

– ...с мертвым лицом, то знай...

– ...что ты заглянул в лицо самому Вавилону.

Я нервно огляделся. Все показалось мне совсем другим. Взгляд затуманила какая-то дымка. Мне подумалось, что это, по всей видимости, реакция на мое новое знание. Затем я понял, что мы просто-напросто вошли в Тень. Посмотрев вверх, я увидел проплывающую в воздухе громаду Висячих садов, беззаботно паривших над крышами. Я прижался к моим спутницам и долго стоял так, пока Сестры не принялись возмущаться.

– Эй!..