Я – сталкер. Синдром героя - Александр Тихонов

Для Спама было отдельное задание. Если бы наёмники ринулись бежать через пустырь к заброшенным многоэтажкам, он бы вышел им наперерез.

Четыре на четыре, потому и перестраховки были необходимы.

– Надеюсь, они с Шаровым и Спрутом не столкнулись, – шепнул в гарнитуру переговорника Монгол.

– Спрут доложился, что они с профессором прошли мимо наймитов, всё нормально, – отрапортовал Шприц.

Наконец, всё случилось – один из наёмников шагнул в укрытие, двое других приблизились достаточно, чтобы их зацепило, и Монгол скомандовал: «Давай!»

Громыхнуло так, что земля содрогнулась. Хлипкий домик схлопнулся, правая от входа стена разлетелась кирпичной крошкой, в облаке дыма и пламени пропали все трое.

Находившийся дальше прочих от места взрыва Рамиль побежал было к тоннелю, но Монгол выстрелил, отсекая сына от укрытий. Рамиль рванулся к пустырю, и Спам несколько раз выстрелил ему под ноги.

– Не трогать! Я его возьму! – закричал Монгол и, выскочив из укрытия, бросился за сыном. На середине пустыря, среди гудящих аномалий они схлестнулись – отец и сын. Монгол безо всякой жалости приложил отпрыска по хребту, сбил с ног, но тот извернулся и ударил в ответ.

– Не стрелять… – шипел сталкер, – я его возьму…

После очередного удара Монгола Рамиль отлетел в сторону, и в метре от него вспорола воздух полупрозрачная серая стена, постепенно сливающаяся с окружающей местностью. Всюду были аномалии, и тот факт, что ни отец, ни сын ещё не попали ни в одну из них, нельзя было объяснить простой случайностью. Зона желала увидеть их бой. Как ещё можно было объяснить происходящее?

Спам выбежал к пустырю, присел на одно колено, вскинул автомат и через перекрестье прицела взглянул в сторону сцепившихся Хусаиновых. Сталкер с ужасом наблюдал, как опытный боец Монгол сдаётся под напором молодого, нечеловечески сильного Адепта. Теперь всё стало ясно – так мощно и быстро мог бить только мутант – мимикрим, например, но не человек. Рамиль больше не был тем пареньком, на чьи поиски отец потратил годы своей жизни. Мальчик превратился в чудовище. Времени на раздумья уже не оставалось. Спам понимал, что должен был выстрелить, иначе Адепт убил бы Монгола. И сталкер нажал на спусковой крючок. Пуля ударила Адепта в спину, и он рухнул на землю, конвульсивно дергаясь. Загудели и зашипели аномалии. Спам сместил ствол, готовясь закончить начатое, но в этот момент грянул выстрел. Потом второй.

Он не сразу понял, что стреляли в него, а когда осознал это, то уже лежал на земле, жадно хватая ртом холодный воздух. Теперь он отчётливо видел, как Монгол опустил пистолет и бросился к сыну. Его друг, старший товарищ, наставник… Как он мог выстрелить в того, кто не раз выручал его из передряг? Но ведь выстрелил, спасая не сына даже, а уродливого монстра, напялившего на себя обличье Рамиля.

– Он – зло! – выкрикнул Спам что было сил. – Бей его!

– Он же мой сын, – зашептал в переговорник Азат.

А Медведь и Шприц и вовсе пропали из виду. Неужто Барабас…

Сталкер перевернулся на бок, глядя, как из-за укрытия Медведя выходит с его автоматом наизготовку Барабас. Убил? Вырубил?

– «Сталкерская удача» на моей стороне, Спам! – рявкнул Барабас. – Монгол уже под властью Адепта, всё, финита мля коме…

Пуля ударила ему в лоб, не дав договорить, и наёмник медленно начал заваливаться набок. Стрелял Монгол.

Минуту назад в нём что-то треснуло, надломилось. Готовый убить своего ребенка, теперь он стоял перед самым сложным выбором в жизни. Вся ярость и расчетливость, с которыми Хусаинов шел к цели, ушли. Осталось лишь чувство неопределённости.

– Прости, Спам… Я не могу убить его… Барабаса – пожалуйста. Даже тебя я смог ранить, извини, а его…

– Ты говорил, что твой сын умер, когда шагнул через Рубеж, – попытался сталкер образумить Монгола.

– Я тоже умер, – он мотнул головой в сторону Проклятой Топи. – Там. В том рейде. Ушел Азат Хусаинов, а вернулся чёртов сталкер!

– Послушай меня, Монгол, – Спам протянул к сталкеру окровавленную ладонь. – Он – псионик… Сними с него пояс, у него там сборка… Артефакты… Сними…

– Это мой выбор, – словно не слыша друга, зашептал Хусаинов. – Я знаю, что никто этот выбор за меня не сделает, но он – мой сын!..

– Он – не твой сын! – голос Спама сорвался на визг. – Он – чудовище. Прими правильное решение.

Всё происходящее начинало отдавать жуткой театральщиной. В нормальном состоянии Монгол мог бы пристрелить мерзавца или хотя бы снять с него пояс и связать. Вязать пленников он умел. Но Монгол просто стоял над телом раненого, а вокруг шипели аномалии, чудом не задевая двух людей.

– А какое решение – правильное? Мой сын ранен. Ему нужна помощь! Какое решение – правильное? Я должен убить его? Но почему? По прихоти Зоны?

Началось… Прихоть Зоны, убить.

– Просто свяжи его и помоги мне… Ты меня подстрелил…

– Не указывай мне, Спам! Ты просто хочешь переложить ответственность на меня!

– Монгол, одумайся! Ты говоришь, как обдолбанный! Он на тебя воздействует пси-излучением. Не знаю только, как у него это получается. Наверное, на поясе в подсумках «слёзы камня» или что-то вроде них.

– Замолчи! – Сталкер опустился на колени, держа в левой руке пистолет, а правой придерживая голову раненого сына. – И почему ты такой упрямый, сынок… Мы же хотели поехать домой, к нашей маме! Она бы приготовила пирожки… Твои любимые.

Спам попытался дотянуться до автомата, ухватил ремень, потянул на себя. Боль пульсировала где-то в левом боку, куда вошла пуля. Мало приятного, но в ситуации, когда друг слетает с катушек, это – меньшая из проблем.

Монгол переводил взгляд со Спама на Рамиля и обратно. Ему предстояло сделать выбор – самый мучительный и страшный выбор в жизни. Разум и сердце, все его естество отказывалось верить Спаму, но было еще что-то, твердившее, что сталкер не спятил, что он прав, и теперь лишь от Азата зависит, кончится всё сейчас или продлится долгие месяцы и годы. Мог ли его сын, его Рамиль служить Хозяевам? Нет! Только если его душа задавлена чем-то страшным, взявшим управление телом на себя…

Монгол глубоко вздохнул, поднес дуло пистолета к подбородку Ромки и положил палец на спусковой крючок.

Сердце бешено колотилось, пульсировала кровь, стуча в виски.

Один миг.

Один выбор.

Просто нажать на спуск.

А разве это правильно – убить собственного ребенка?

Азат щелкнул механизмом предохранителя, еще сильнее прижал пистолет к подбородку сына, зажмурился, готовясь к страшному финалу, но в этот момент Рамиль пришел в себя. Руки сына цепко обхватили пистолет, уводя дуло в сторону Спама.

– Папа, это же я! Опомнись, отец…

Обезумевший Монгол лишь вскрикнул. Он только что чуть было не прикончил собственного сына по прихоти чокнутого сталкера.