Инвиктус - Райан Гродин

Судовой журнал «Инвиктуса» — запись 6.

Наша вселенная рушится. Что еще остается, кроме как создать новую? Безумие, сумасшествие и все такое. По крайней мере, меня поцеловали до того, как я состарилась и выжила из ума. Вы услышали это первыми, ребята. Имоджен Маккарти и Грэм Райт поцеловались. Счастливый момент, заслуживающий, чтобы сказать об этом до того, а не после.

Вот несколько упражнений йоги для ума: ты это ты без твоих воспоминаний? Если нет, ты ли ты и в параллельном мире тоже?

Пора заканчивать с записями, надо сшить тогу. Оставайтесь на моей волне. Если честно, вам придется немного подождать. Если честно-пречестно, вас не существует, потому что никто это не читает. Покойся с миром, дух «Инвиктуса».

Простыни были такие мягкие, что даже короли не пожалели бы за них полцарства. Имоджен оставила на наволочке несколько неоновых полосок, свидетельствовавших и о ее путешествии в мир Морфея на сказочном белье. Она отбросила подушку в сторону. Ядерный зеленый+розовый+аквамариновый — не те оттенки, которые принято носить в Древнем Риме. Как и хлопок с высокоскоростной автоматической воздушно-реактивной оплеткой. Впрочем, выбор ткани для тоги «сделай сам» был в данный момент скуден. Так что использование постельного белья — не конец света.

ХА!

(Сардонический юмор, должно быть, наследственное, а? Доминантная черта Маккарти.)

Даже швейные инструменты были самодельные, из медицинского отсека: изогнутые иглы и хирургическая нить. Еще зубная нить на случай, если хирургическая закончится. Неиспользуемой зубной нити было полным-полно. Кто-то из команды «Инвиктуса», должно быть, врал своему дента-дроиду.

— Нужна помощь?

Краска, бросившаяся в лицо, когда она услышала голос Грэма — сладкая песня, а не голос, — была рефлекторной реакцией. Щеки порозовели, но в этот раз она не стала проклинать себя, а лишь взглянула в сторону двери, где, опершись локтем о косяк, стоял инженер. Атмосфера изменилась, и ее улыбка плавала в воздухе, как корабль в Решетке.

Грэм шагнул вперед, и ямочки у него на подбородке сделались заметнее.

— Что?

— Ты мне нравишься.

— Разве эти параметры уже не были установлены?

Поцелуй номер два был даже лучше, чем его предшественник. Столько дней — и ночей — Имоджен грезила о том, как поцелует Грэма, но настоящие поцелуи превзошли все ее фантазии. В них было все: отдавай и получай, найди его, покажи ему, поделись теплом. Звезды в глазах, трепет в позвоночнике, восторг от макушки до кончиков пальцев.

— Просто чтобы убедиться, что я все еще в состоянии говорить, — пробормотала она, прильнув лбом к его подбородку. — Ты пользуешься зубной нитью?

С запечатанными губами его смех прозвучал глухо.

— Не тот вопрос, который парень хочет услышать после поцелуя. Намекаешь, что не мешало бы?

— Ох, нет. У тебя замечательно свежее дыхание. Самое лучшее. — Увы, против проклятого косноязычия нет волшебного средства. — Я спросила только потому, что у меня слишком много зубной нити для пошива тоги. После такого количества съеденного желе и тирамису, боюсь, у нас у всех кариес. Естественно, гигиена полости рта — моя главная забота в данный момент…

— Естественно. — Грэм обнял ее крепче. — Я пользуюсь зубной нитью каждые двадцать четыре часа. А ты?

— Недостаточно. — Имоджен не могла припомнить, когда в последний раз делала это, возможно, потому, что Угасание украло воспоминание, как крадет все остальное. ПРОКЛЯТОЕ ЖИЗНЕПОЖИРАЮЩЕЕ ЗАБЫВАНИЕ. Эти их с Грэмом объятия имели шанс стать воспоминанием вдобавок к многочисленным пушистым малышам: шиншиллам и короткохвостым кенгуру, сумчатым летягам и другим маленьким очаровашкам. — Не уверена, что делала достаточно чего бы то ни было…

— С нами еще не покончено, — прошептал Грэм.

Когда Имоджен отодвинулась, его подбородок уже был испачкан шмелино-желтым мелом. Она стерла его большим пальцем, думая о том, сколькими цветами это могло бы быть, если бы она просто сказала ему раньше: все оттенки наволочки, целая радуга оттенков. Может, их версии 2.0 смогут переправить этот спектр в следующую жизнь… что бы ни означала следующая жизнь. Какими бы гибкими ни были мысли Имоджен, они были не в состоянии охватить экзистенциальные смыслы поворотной точки.

— Ты прав. — Ей еще надо сшить тогу. — Ты говорил серьезно насчет желания помочь?

— Большего удовольствия для меня и быть не может.

— Мне нужна ручка, чтоб начертить выкройку. Та, что я тебе давала, все еще у тебя?

— В общем отсеке. — Грэм посмотрел за дверь — остальные раз за разом просматривали записи Эмпры для выработки плана. — Сейчас принесу.

После еще одного поцелуя внутри у нее все кружилось, как сверкающий снежный шар.

Успехи в любовной жизни Имоджен: ** десять тысяч искрящихся сердечек эмоджи **.

Из общей зоны примчался Шафран. Имоджен перехватила зверька и держала на руках, пока он не превратил чистую простыню в свой персональный арт-проект. Эта штука будет достаточно авангардной и без рисунка из отпечатков лап красной панды.

Ее пушистый подопечный заурчал. Обычно эти звуки имели разговорное свойство — Положи сюда еду! или Почему такая грустная? или Вы, люди, прерываете мой ежедневный двенадцатичасовой сон. Имоджен не столько переводила, сколько выбирала тему. Это урр-урр-у-урр превратилось в Мне всегда нравился Грэм. Я рад, что вы двое нашли друг друга. Хотя это, конечно, не игра в прятки или еще во что. Я люблю прятки. Особенно с твоими любимыми мелками для волос. Никто никогда больше не найдет Мятную смесь…

— Я знаю. — Она улыбнулась зверьку. — Мне повезло.