Город Перестановок - Грег Иган

– Сейчас они обсуждают одну из версий упомянутой теории, одновременно демонстрируя лежащую в её основе математику, как одна группа исследователей могла бы пересылать другой компьютерные модели. Только у ламбертиан нет рукотворных компьютеров. Если танец выглядит достоверным, его перенимают другие группы, а если они исполняют его достаточно долго, то интернализируют схему танца: запоминают её, несмотря на то, что прекращают исполнять.

– Давай вернёмся в мастерскую и станцуем пару космологических моделей? – прошептал Пир. Кейт его проигнорировала.

– В самой популярной теории используются точные знания химии и физики «Автоверсума» и сделаны детальные предположения относительно состава первичного облака. Далее она пока не заходит. Нет и никаких гипотез о том, откуда могло взяться именно такое облако, как и предположений насчёт происхождения и относительной встречаемости элементов. Объяснения и не может быть, осмысленной предыстории «Автоверсум» не обеспечивает. Никакого Большого взрыва. Общая теория относительности в нём неприменима, пространство-время там плоское, их вселенная не расширяется. Элементы не формируются в звёздах, нет ни ядерных сил, ни термоядерной реакции; звёзды светят лишь за счёт гравитации, и единственная звезда – их солнце.

Таким образом, эти космологи вскоре наткнутся на непрошибаемую стену, хоть и не по своей вине. Доминик Репетто предположил, что сейчас время должно быть идеальным для установления контакта с ламбертианами. Объявить им о нашем присутствии. Объяснить происхождение планеты. Начать тщательно модерируемый культурный обмен.

По толпе разошлось негромкое бормотание. Пир обернулся к Кейт:

– Это оно и есть? Та новость, которую я не мог пропустить?

Та ответила жалостливым взглядом.

– Они говорят о первом контакте с инопланетной расой. Ты действительно хотел бы проспать это наяву?

Пир засмеялся.

– «Первый контакт»? Да они наблюдают этих насекомых в микроскопических деталях, с тех пор как те были одноклеточными водорослями. Про них всё уже известно: биология, язык, культура. Всё есть в центральной библиотеке. Эти «инопланетяне» эволюционировали на предметном стёклышке микроскопа. Никаких сюрпризов не припасено.

– Кроме того, как они на нас отреагируют.

– На нас? На нас не реагирует никто.

Кейт бросила на него ядовитый взгляд.

– Как они отреагируют на элизиан.

Пир это обдумал.

– Я думаю, кто-нибудь знает всё и об этом. Кто-нибудь наверняка смоделировал реакцию ламбертианского «общества» на сообщение о том, что они – не более чем эксперимент по созданию искусственной жизни.

Сцену занял элизианин, носящий облик высокого худощавого молодого человека. Дарэм представил его как Доминика Репетто. Пир давно перестал даже пытаться отслеживать множащиеся династии, но ему казалось, что это имя из нового пополнения: он определённо не помнил никаких Репетто, участвовавших в исследованиях «Автоверсума» в то время, когда сам пылал страстью к этому предмету.

Репетто обратился к аудитории.

– Я полагаю, что ламбертиане уже имеют концептуальную основу, необходимую, чтобы осознать наше существование и осмыслить нашу роль в своей космологии. Верно, у них нет искусственных компьютеров, но весь язык, на котором они обмениваются идеями, основан на представлении мира в форме цифровых моделей. Первоначально эти модели были вариациями нескольких генетически предустановленных тем: карты территории с отметками пищевых ресурсов; алгоритмы, предсказывающие поведение хищников. Но современные ламбертиане выработали искусство создавать и тестировать новые классы моделей способом, настолько же органичным для них, как для первых людей – способность к речи. Группа ламбертиан способна «обсуждать» и «оценивать» математическое описание популяционной динамики клещей, которых они пасут себе на пищу, с такой же лёгкостью, как люди из эпохи до запуска могли построить и понять простое предложение.

Мы не должны оценивать их по антропоморфным стандартам: вехи человеческих технологий здесь попросту неприменимы. Ламбертиане смогли логически вывести большую часть химии и физики «Автоверсума» из наблюдений своего природного мира, подкреплённых совсем небольшим числом контрольных экспериментов. Они создали концепции, эквивалентные температуре и давлению, энергии и энтропии, не имея ни огня, ни металлургии, ни колеса, уже не говоря о паровом двигателе. Они рассчитали температуры кипения и плавления для большинства элементов, даже не выделяя их в чистом виде. Отсутствие технологии делает их интеллектуальные достижения ещё более поразительными. Всё равно, как если бы древние греки писали о точке кипения азота или египтяне предсказывали химические свойства хлора.

Пир цинично улыбнулся сам себе: основатели любили, когда для сравнения привлекались темпы развития Земли, особенно, если речь шла об эпохах до их рождения.

Репетто приостановился; он стал заметно выше, а его юношеские черты сделались неуловимо более зрелыми, солидными. Большинство элизиан полагали такие превращения не более манипулятивными, чем изменение позы или интонации. Докладчик серьёзно продолжал:

– Большинству из вас известна резолюция Городского собрания от 5 января 3052 года, запрещающая контакт с ламбертианами, пока те не сконструируют собственные компьютеры и не создадут в них симуляции – эксперименты по искусственной жизни, столь же сложные, как «Автоверсум». Было решено, что это самый безопасный критерий. Но я считаю, что он оказался ошибочным и совершенно непригодным.

Ламбертиане ищут ответ на вопрос о своём происхождении. Мы знаем, что в пределах самого «Автоверсума» такой ответ не обнаружить, но я полагаю, что ламбертиане достаточно интеллектуально оснащены, чтобы воспринять истину бо́льшего порядка. На нас лежит ответственность сообщить им эту истину. Предлагаю настоящему собранию отменить резолюцию 3052 года и уполномочить команду исследователей «Автоверсума» войти на планету Ламберт и сориентированным на местную культуру способом сообщить ламбертианам об их истории и обстоятельствах возникновения.

Гул обсуждения стал громче. Пир против воли ощутил укол зачаточного интереса. Во вселенной, где нет ни смерти, ни нехватки чего-либо, политика приобретает странные формы. Любой из основателей, несогласный с тем, как управляется планета Ламберт, волен скопировать весь «Автоверсум» на собственную территорию и делать со своей частной версией что пожелает. Насколько это легко, настолько же сложно любой из фракций продемонстрировать свою «влиятельность» и «престиж», убедив собрание сохранить запрет на контакт с ламбертианами, не спровоцировав при этом своих противников клонировать «Автоверсум» и продолжить свою линию, невзирая ни на что. Многие представители первого поколения до сих пор ценили такие вещи сами по себе.

Встала Элейна Сандерсон, великолепно выглядящая в голубом костюме и теле, которые вместе ясно объявляли: «мой возраст – 7972–2045 от Р. Х., и я горжусь этим» (хотя надевала она и то и другое только по официальным поводам). Пир позволил себе на секунду попутешествовать во времени: Дэвид Хоторн, незадолго до того, как ему исполнилось тридцать, видел по телевизору, как Сандерсон из плоти и крови принимала присягу в качестве Генерального прокурора Соединённых Штатов Америки – страны, составляющие которую частицы вполне могли совпадать в этот самый миг с какой-то частью Элизиума. Сандерсон заговорила: