Стопроцентно лунный мальчик - Стивен Танни

Он был очень умный и смешной. Когда меня дразнили, Иеронимус прятался у меня в ухе и нашептывал остроумный ответ, который мог сразить наповал самого нахального противника. Иеронимус был всегда на моей стороне и знал меня лучше, чем я сама.

Он меня спасал из черного провала необъяснимой грусти, откуда так трудно было выбраться. Только с ним я чувствовала себя нормальной. Он слушал меня, мы смеялись, нам было так весело! Когда я наконец рассказала о нем родителям, они ужасно расстроились. Они не понимали, но и поделать ничего не могли. Я сама его придумала, и для меня он был настоящим.

Замечательнее всего в моем Иеронимусе были сияющие глаза. Он умел видеть в темноте, а еще сквозь стены. И людей он видел насквозь, часто мог заранее сказать, что ты сейчас сделаешь. Однажды я заблудилась в лесу. Было темно, я ужасно испугалась, а потом из мрака моих слез появился Иеронимус и отвел меня домой, освещая дорогу светом глаз вместо фонарика.

Благодаря моему воображаемому другу я жива до сих пор. Когда на неделю зарядили ужасные дожди и вся моя страна ушла под воду, мы всей семьей забрались в лодку, причаленную к крыше дома, — так высоко поднялась вода. Ветер сбил меня с ног, и, к общему ужасу, течение потащило меня прочь. Я увидела плывущий стол и забралась на него. Я плакала от страха за братьев и маму с папой. У меня ничего не было, только дождевик. Вдруг рядом появился Иеронимус и стал меня успокаивать. Сказал, чтобы я ничего не боялась. Когда стемнело, я при свете его чудесных глаз выбралась на сушу. Вода все еще поднималась, а Иеронимус находил для меня такие места, куда она не могла добраться. Он сказал, что видит, куда пойдет вода, потому что у него глаза светятся.

Из всей семьи спаслись только я и бабушка. Мы стали беженцами и уехали в чужие края. Мне было ужасно одиноко.

После наводнения Иеронимус исчез. Я всех потеряла, родных и друзей, настоящих и выдуманных. С этим трудно было смириться. Я рассердилась на Иеронимуса за то, что он меня покинул, и отказалась вылезать из кровати. Я нашла где-то дождевик и никогда его не снимала. Во сне я возвращалась к наводнению. Я хотела спасти своих родных, я хотела, чтобы меня спас Иеронимус. Но я так ничего и не сделала, только плакала, почти не останавливаясь.

Из-за депрессии я попала в больницу.

И там однажды ночью Иеронимус вернулся ко мне. Он вышел из теней — их было много в палате, и все такие зловещие… Я тогда была уже взрослой девушкой, и воображаемый друг явился мне в образе юноши. „Я вернулся, Барби, — сказал он мне, — но ты изменилась, и я не смогу остаться надолго“. Я так обрадовалась ему! Я сказала: „Милый Иеронимус, у тебя глаза светятся, ты видишь, как темно у меня на душе. Ты можешь вывести меня из этого безумия, как вывел тогда из потопа? Помоги найти дорогу из печальной чужбины, с обратной стороны души, где тени такие длинные и ночь никак не кончается!“

Иеронимус только улыбнулся. В следующий раз, когда мы встретимся, так он сказал, я буду настоящим и больше не исчезну среди теней. А тебе не понадобятся больше чужие светящиеся глаза — твои собственные слова превратят ночь в день и покажут тебе путь к спасению от потопа, который промочил твой мир тоскою насквозь, так что слезы твои никак не останавливаются. Я вернусь и услышу твои слова, которых я ждал от тебя всю мою жизнь.

Когда-нибудь ты будешь надевать дождевик только в дождь».