Эхобой - Мэтт Хейг

Дверь захлопнулась автоматически. Я была заперта в сосуде, прохладная жидкость постепенно поднималась, и меня охватила паника. Они не могли меня видеть. Что, если они меня не услышат? У этих сосудов, должно быть, хорошая звукоизоляция.

Жидкость поднималась. Выше, выше, выше. Она покрыла ступни, талию, шею. По коже побежали мурашки. Я попыталась замедлить дыхание, вспоминая мамины уроки по йоге.

— Чтобы задержать дыхание, нужно остановить мысли, — однажды сказала она. — Замедли их ход. Твое сознание всегда слишком активно, внимание перескакивает с одного на другое, порхает, как бабочка. Ты должна научиться его останавливать.

Я сделала последний вдох, чувствуя, как жидкость дошла до подбородка и губ. А потом закрыла глаза и задержала дыхание.

Я увидела папу и маму. Вспомнила, как они брали меня в Париж в субботу по утрам. Папа проплывал весь бассейн под водой. «Думаю, в прошлой жизни я был рыбой», — говорил он.

Прошлая жизнь.

А потом я вспомнила, чему он учил меня. Он знал, что я боюсь погружаться с головой, и пытался помочь мне победить этот страх.

— Чтобы сделать это, нужно отключить мысли… Чтобы сделать это, не нужно очень сильно стараться. Просто представь, что ты — ничто. Просто еще одна естественная часть бассейна.

Сколько времени уже прошло?

На этот вопрос было трудно ответить. Казалось, что прошло уже минут десять. Но, наверное, это была всего минута. Но в то мгновение, когда я уже думала, что легкие вот-вот взорвутся, и меня начало трясти от паники, случилось кое-что еще. Что-то твердое уперлось в мое плечо, и я почувствовала резкую, жгучую боль. Это была отметка о производителе. Почему Розелла не сказала мне, что отметку поставят здесь, в сосуде?

Боль была такой сильной, что я открыла рот, чтобы закричать. Я невольно сделала огромный глоток горькой минеральной жидкости и забарабанила руками по стенкам сосуда так сильно, как только могла, понимая, что у меня осталось не больше секунды.

А потом я умерла.

Вернее, подумала, что умерла.

Но иногда то, что мы считаем концом, — просто хорошо замаскированное начало.

И я очнулась. Я была голой. Правда, Розелла защитила меня от холода и смущения, накинув на меня одежду.

Губы Дэниела касались моих. А потом я выплюнула жидкость; она обожгла мне горло, когда выходила из легких. Он буквально вдохнул в меня жизнь. Физически я была слаба, но чувствовала огромную внутреннюю силу.

Я пробыла в сосуде достаточно долго, чтобы жидкость разгладила мою кожу.

— Все получилось, — сказал Дэниел.

— Прости, — сказала Розелла. — Как твое плечо?

— В порядке, — соврала я. Плечо горело адским пламенем.

Она выглядела обеспокоенной. Я подумала, что это из-за моего плеча, но это было не так.

— Время! Скоро он будет здесь. Или его Эхо. Почему они до сих сюда не добрались?

Вдруг мы услышали что-то вроде глухих ударов. Но звук шел не снаружи.

Мы удивленно переглянулись.

Звук шел из сосуда.