Видения - Сергей Галихин

По дороге в магазин и потом, стоя в очереди в кассу, Женя все еще размышлял над услышанным в замке Морисвиль. Черт возьми, а мир действительно стал другим. И вряд ли он уже вернется в прежнее состояние. Демократия, свобода, равенство – значения этих слов сегодня мало кого интересуют. Сегодня тупо делят ресурсы. В открытую это делать нельзя, начнутся бессмысленные бунты без конечной цели. А так все происходящее вроде бы вполне пристойно, в соответствии с признанными демократическими нормами. Ну а прибыль делится между участниками. И щедро, особенно не жадничают.

Жизнь поставлена на конвейер. Похоже, что в любой стране к власти приходят только для того, чтобы на определенный срок иметь неограниченный доступ к казне, законам, недрам, армии. Чтобы на отпущенные конституцией три-четыре-пять-шесть лет иметь возможность устранять проблемы, которые возникают на пути твоих бизнес-проектов. Проектов твоих соратников, твоих спонсоров. Демократии давно нет и больше не будет. А то, что нам преподносится как демократия, даже в усеченном виде, это всего лишь правила игры для тех, кто идет к власти. К управлению государствами. Корпоративное псевдосамоуправление. И не будет больше революции, если только она не проплачена кем-то извне. Кем-то, кто хочет получить контроль над вроде бы демократически избранной властью в чужом государстве. Что ошибочно в этом предположении? Ни один политик, придя к власти, не стал беднее. Он даже на прежнем уровне своих доходов не задержался. Казалось бы, откуда время на зарабатывание? Ведь ты президент, премьер, министр! У тебя должно быть государственных забот выше макушки, где тебе найти свободное время на свои дела? Но смотришь – и собственности поприбавилось, и счет потолстел, и сфера интересов расширилась. И тут очень кстати появляются Видения. Насколько изменилось отношение человека к происходящему вокруг? Черт возьми, они одним ударом убили несколько зайцев. Отвлекли население от проблем, взамен дали радость. Подарили интересную игру, в которую с упоением играет весь мир. Дали иллюзию достатка самым бедным, и те теперь порвут любого, кто попытается вернуть их в мир реальный.

Считыватель штрихкода несколько раз тихо пропищал, Женя сложил покупки в пакет, расплатился карточкой, машинально улыбнулся кассирше и направился к выходу.

Страшно жить получается, если поверить в эту безысходность. А почему в нее не верить? И почему бы не появиться мировой закулисе? Ведь не всем удается пройти в президенты, да и не все хотят. Не все покупают премьеров. Почему бы кому-то не прибрать власть не только в целой стране, но и на всей планете? А возражать никто не станет. Всех давно приучили к тому, что мафия бессмертна. И поэтому никто не станет рисковать своим благополучием. Никто не попрет против системы. Скорее наоборот, постараются пристроиться при новом мировом порядке, если о таком объявят. Ты дай мне заработать. И заплати. А сколько сам украдешь – мне плевать. Никто никому не верит. Обманывают все и всех. Совершенно не стесняясь. Так что, даже если и появится народный герой, который начнет искреннюю борьбу с общепланетарной коррупцией, за ним никто не пойдет. Посчитают, что таким образом он зарабатывает себе имя, которое потом можно продать подороже. А рядовые бойцы, как всегда, останутся ни с чем. Или им вообще уготована участь пушечного мяса. Тогда в чем феномен Великого Люфта? Почему в него верят и за ним идут? Потому что его нет в реальности? Потому что он видение? Соответственно, его нельзя потрогать руками, заглянуть в его шкаф, чтобы вытащить оттуда скелеты. Его просто нет. Значит – от него не исходит опасность. Но для кого-то он есть. И за ним идет определенное количество адептов. Ненавидящих тебя. Они сами собираются вокруг него. Ты поставил манекен, и вокруг него собрались зеваки. Сами пришли, ты их не искал. Тогда что он ищет? Черную кошку в темной комнате, где ее в принципе нет. Но не может быть, чтобы всех всё устраивало. Недовольные есть всегда. Всегда есть тот, кто возглавит хотя бы небольшую группу сопротивления. Потому что есть слабые и есть сильные, готовые побороться за слабых. А следовательно, их можно найти.

День был солнечным, в пакетах лежало хорошее пиво и настоящие сосиски. Женя постарался отвлечься от невеселых размышлений и сосредоточиться на том, как вкусно сейчас ему будет за пивом и сосисками. Холодное пиво в жаркую погоду – это сказка. Это одна из наиприятнейших вещей, которую смогло придумать человечество.

Свернув в переулок, Женя попытался вспомнить, остались ли у него с прошлого раза фисташки. Если не остались, может, лучше заскочить в маленький магазинчик в доме напротив и прикупить?

Удар был не очень сильным, но грамотным. На несколько мгновений Женя потерял сознание, споткнулся и упал, растянувшись на горячем асфальте, выронив пакеты с пивом и едой. Две бутылки разбились. Пенный напиток расползся желтой шипящей лужицей. Придя в себя и все еще не понимая, что его ударили по голове, Женя попытался подняться, но тут же получил ногой по ребрам. В глазах снова потемнело, дыхание перехватило, бок обожгло адским пламенем.

– Ну что, падла, любишь совать свой нос не в свое дело? – донесся откуда-то сверху незнакомый грубый голос. – Искал приключения на свою задницу, значит, нашел.

И снова удар по ребрам. Затем в голову. Еще в голову, в живот. Женя то ли интуитивно, то ли инстинктивно почти успел прикрыть голову руками, но кованый носок тяжелых строительных ботинок нашел-таки его правый глаз. В голове что-то взорвалось, в ушах зашумело. Женю пнули еще несколько раз, сняли с него часы, ботинки, утянули бумажник и оставили скрюченным на асфальте.

Кто-то из местных жителей увидел потасовку и вызвал наряд. Прежде чем Женя успел подняться и сесть, во двор въехала группа быстрого реагирования из местного отделения полиции. Пострадавшему помогли подняться. Жившая в соседнем подъезде пожилая медсестра вышла на шум поглазеть на интересное, происходившее в ее скучном дворе, но, увидев, что пострадавшему необходима помощь, немедленно оказала ее. Женино везение на этом сегодня не закончилось. Не успел он в отделении полиции дать следователю показания, как патрульные доставили напавших на него уродов. Те привлекли их внимание, попытавшись скрыться, лишь только патрульная машина показалась на повороте. У задержанных изъяли вещи, которые они похитили у Ковалева.

– Повезло тебе, парень, – сказал следователь. – Вроде обычные гопники, а могли инвалидом сделать.

– Гопники? – удивился Женя.

– Что, не похожи?

– А били как на заказ.

– Во-от, – довольно протянул следователь. – Это называется почерк. Ребятишек этих зовут Шар, Ржавый и Пистон. При нападении они всегда сопровождают свои преступные действия словами «Шибко умный, падла, любишь совать нос не в свое дело, ну вот и не обижайся».

Женя дотронулся до макушки и зажмурился от боли.

– Замысловато, – сказал он, не понимая логику преступника, столь очевидную для полицейского.

– А еще в корпорации работаешь, – улыбнулся следователь. – Тут все то же самое, как в ваших Видениях, только без электроники. Примитивно до безобразия. Что ты сделал, услышав их комментарий к побоям? Начал думать, кому дорогу перешел, вспоминать, куда нос в последнее время мог сунуть. Кому рога наставить. Каждый так подумал бы. Ну и мы, с твоих слов, искали бы профи. Полезли бы в твою личную жизнь, служебные обстоятельства. А там наверняка есть за что зацепиться. Искали бы подручных тех, кого ты якобы расстроил. А уж никак не банальных гопников. Как результат – следствие по ложному следу, преступники в теплые края, наслаждаться жизнью.