Видения - Сергей Галихин

Тряхнув головой, Егор развернулся в кресле спиной к окну, активировал Видения и продолжил просмотр модулей, разработанных мелкими конкурентами корпорации, тем самым надеясь отвлечься от депрессии.

Под нажимом антимонопольного комитета корпорация была вынуждена допустить на рынок видений и другие компании. По замыслу правительства, это должно было стабилизировать цены, а здоровая конкуренция – положительно сказаться на качестве конечного продукта. К слову сказать, иногда у частников попадались небезынтересные экземпляры, но в основной массе это никак не сказывалось на рынке. Разве можно было конкурировать с таким монстром, как корпорация ВИДЕНИЯ? Тем более что злые языки поговаривали, мол, все фирмы, которые работают с ВИДЕНИЯМИ, через подставных лиц принадлежат руководителям корпорации. Это не просто приносило дополнительную прибыль. У сторонних фирм была еще одна миссия. Они охватывали темы, касаться которых напрямую корпорации было не с руки. Жесткое порно, садизм, убийства с особым усердием и прочие извращения. По закону все это было не запрещено, и терять хороший кусок пирога никому не хотелось. Да и народу опять-таки нужно было давать отдушину. С первых месяцев появления на рынке Видения выступали в роли предохранительного клапана на паровом котле. Даже самые оголтелые критики вынуждены были признать: с появлением Видений кривая особо тяжких преступлений и кривая оппозиционного возмущения резко поползли вниз. Так что благодаря принципу «все, что не запрещено, – разрешено» на свет появились самые причудливые видения.

Работа по исследованию рынка немного отвлекла Егора от невеселых мыслей, но по дороге домой он снова ощутил, как они нахлынули и накрыли его тяжелой волной. В сущности, Артемьев был одинок. Ему не с кем поговорить, посоветоваться. Похоже, правы были те, кто говорил, что богатство отнимает друзей. И не важно, в чем тут истинная причина. В том, что в тебе начинают видеть источник решения своих проблем, а соответственно, исчезает искренность отношений. Или в том, что тебе всего лишь кажется, что все только и думают, как использовать тебя. А может, просто с возрастом Егор стал по-другому смотреть на вещи? Как бы там ни было, последнее время Артемьеву было непросто. Ему даже напиться было не с кем. Те, с кем он хотел бы выпить, уже давно бросили это занятие. А с теми, кто был не прочь выпить с ним, он сам пить почему-то не хотел.

В чем-то оказались правы критики Видений, утверждавшие, что те окончательно отняли у человека мечту. Видения подменили ее. Они воруют индивидуальность, предлагая готовые решения из библиотеки. Вытаскивая из подсознания самые потаенные и, как оказывается, чаще низменные мысли. Ведь в видениях ничего невозможного нет. Люди убегают от действительности. Но почему? Спору нет, жизнь, так сказать, в реале стала очень непростой. И главное, очень дорогой. Большинству граждан ничего не оставалось, как есть белковые брикеты, измененные иллюзиями программы в деликатесы. Одеваться в простую одежду, представленную чипом Видений как «от кутюр». Жить в трущобах и видеть себя на веранде просторной виллы. Получался замкнутый круг. Нет возможности лучше жить, требования к конечному продукту упрощаются. Соответственно, со временем и падает спрос на качество и разнообразие. А раз нет спроса на разнообразие, на-гора выдается стандартный набор со стандартными же характеристиками. И назад уже не вернуться. Никто не рискнет пойти на затраты, потому что никто не станет платить больше, если привык платить меньше за то, в чем, в принципе, не видит большой разницы.

Дома у Артемьева была комната, куда кроме него никто не имел доступа. Из мебели в ней были только кресло и низенький столик из мореного дуба, а на стенах висели фотографии детей, на чьи операции он дал деньги. Достав из конверта новую стопку, Егор старательно, одна к одной, развесил их на стене. Последняя заняла свободное место, пазл собран.

– Пора строить новый дом, в этом на стене больше нет свободного места, – выдохнув, сказал Артемьев.

«Смешно и стыдно, – думал Егор, сидя в кресле, попивая коньяк из большого бокала и вглядываясь в детские лица с чистыми глазами. – А ведь я действительно купил им жизнь. Вот так запросто. Словно буханку хлеба, кило картошки, бутылку пива. До чего же страшно! Я купил им жизнь, и они выжили! А мог купить что-нибудь другое и… Они бы умерли…»