Шесть пробуждений - Мер Лафферти

– Нашел, – перебил ее РИН.

– Классно. Теперь секундочку, – сказала Мария.

Джоанна понятия не имела, что делает Мария: ведь у той не было ни планшета, ни работающего терминала, но Мария отдавала РИН команды, похожие на код и гораздо меньше – на медицинскую информацию. Она как будто бы переводила определенные сведения о деятельности мозга, о ДНК крови, о командах, передающихся через спинной мозг, в единицы и нули. Джоанна наконец устала задавать вопросы и просто смотрела с помощью камер на медицинский отсек.

Она вздрогнула, когда Мария торжествующе вскрикнула; этот крик Джоанна услышала одновременно сквозь стену и микрофон.

– Это возможно. Получилось.

– Что получилось? – спросила Джоанна.

– У меня теперь есть полная матрица моей ДНК.

– Что? Как это возможно?

– Твой сканер считывает множество данных, столько же, сколько необходимо для клонирования, но представляет их в другом формате, когда читает человек, а не компьютер. Я просто взяла эти данные и ДНК своей крови, смешала их и получила полную матрицу своего тела.

– А не будет искажений из-за того, что это кровь клона, отравленного цикутой?

– Можешь взять свежий образец, – терпеливо сказала Мария. – Я не говорю, что можно на основе этих данных вырастить клона прямо здесь. Но, если я еще немного поработаю, вероятно, машина в лаборатории сможет их считать.

Джоанна удивленно воззрилась на экран. Почему она сама никогда об этом не думала? Вероятно, потому, что ей не требовалось.

– А если не выйдет?

– Тогда мы умрем в космосе. Как должны были умереть.

Джоанна медленно кивнула.

– Как ты до этого додумалась?

– У меня есть ваши данные, ваши личные вкусы. Тот, кто стер мои дневники, до этих данных не добрался. Я – цифровая барахольщица и ничего не могу с этим поделать. Поэтому задумалась, что еще такого можно использовать, что не стер саботажник. А потом задумалась, на что способен твой сканер.

– Хорошо, значит, если мы можем дать лаборатории данные для выращивания новых клонов, это треть битвы. У нас нет программ для управления клонированием. Даже если бы такие программы были, новые клоны стали бы чистым листом.

– Над этим я еще работаю, – сказала Мария. – Но, по крайней мере, мы можем записать матрицы ДНК. Когда Вольфганг нас выпустит.

– Если выпустит, – поправила ее Джоанна. – Но, судя по тому, как эти трое действовали на нижней палубе, похоже, новые клоны понадобятся нам довольно скоро.

– Могу я снова взглянуть на медицинский отсек? – спросила Джоанна. – Появилось новое видеоизображение. – А аудио нет?

РИН сделал ей такое одолжение, и Джоанна услышала спор Катрины и Хиро.

* * *

– С тобой говорит капитан де ла Круз, пилот! – снова фыркнула Катрина; но ее голос звучал слабо.

Они с Хиро медленно выходили из-под действия успокоительного, и Хиро пришел в себя с желанием нажать на ее кнопки. После того как она убила себя, у нее отобрали корабль, но сейчас главной проблемой в жизни этой женщины был другой пленник, называвший ее «Кэт».

Он пытался не быть говнюком. Ну… По большей части. За годы он нашел много способов справляться с голосами в голове. Иногда помогало, если прикусить щеки, но это было очень больно, и оставались ранки, подолгу не заживавшие. Часто обратить их гнев в безобидное подшучивание оказывалось лучшим способом совладать с ними. Но с некоторыми «безобидное» подшучивание не работало. Если они брали верх, то уязвляли самое больное место, задевали за живое, делали как можно больнее. Они визжали у него в голове, пытались вырваться, освободиться от его контроля и убить ее, пока она слаба.

Поэтому он называл ее Кэт. Хотя знал – она никогда не поверит, что он делает это, стремясь обуздать своих ядокари, а не из желания оскорбить ее.

– Я не собираюсь защищаться ни от тебя, ни от кого-либо другого, – сказала она, глядя на потолок одним глазом. – Мы получили нужную информацию. Вольфганг арестует Марию, и мы сможем без страха продолжать полет.

Хиро рассмеялся.

– Да, мы не боимся, что ты убьешь нас, чтобы добыть информацию. Или что я снова сломаюсь и опять всех поубиваю. Ты понимаешь, что Вольфганг посадил под арест половину экипажа? Я абсолютно уверен, что они с Джоанной и РИН не смогут одни тащить наши сани.

– Есть еще Поль, – сказала де ла Круз.

– Да, наш лучший командный игрок, – ответил Хиро. – Давай смотреть фактам в лицо, капитан. Мы в заднице. Мы должны доверять друг другу или признать, что уже умерли на здешнем холоде. Как мы, по-видимому, пытались сделать несколько дней назад.

Она не ответила, подчеркнуто игнорируя его.

Как угодно. Чем лучше он сознавал окружающее, тем сильнее болели раны; он гадал, когда же вернется врач проверить его состояние. Хоть они и заключенные, но ведь и пациенты, верно?

– И, раз уж мы все мертвы, можно устроить грандиозные поминки, – пробурчал он себе под нос.

– Хиро? – послышалось из микрофона на стене.

– Да, РИН? – ответил он. – Как дела на корабле, приятель?

– Я подумал, ты должен знать, что Джоанна тоже арестована за убийство Поля. Не этой инкарнации Поля, а предыдущей. Так что сани тянем Вольфганг, Поль и я. Просто подумал, что тебе это нужно знать.

У Хиро отвисла челюсть. Джоанна убила Поля?

– Кто даст нам болеутоляющее? – громко спросила Кэт.

* * *

Два члена экипажа были очень опасны, третья, вероятно, виновна в убийстве, а одного считали причиной всех этих неприятностей. Значит, оставались только сам Вольфганг и этот идиот.

Он вспомнил священницу в своей церкви, мать Надю, которая вечно умоляла его помягче обращаться с теми, кто проштрафился. Служитель недостаточно чисто вымел пол. Тело Христово вовремя не заказали с Земли, и оно кончилось, алтарные мальчики и девочки забыли латынь. Мать Надя умоляла его простить, как прощал наш Господь.

Вольфганг строго отвечал ей, что Господу нашему не приходилось полагаться на неаккуратных, забывчивых или пьющих людей. Вольфганг тоже простит их, но только когда они исправятся.

Уйдя из церкви, забыв свои обеты, он обнаружил, что ему по-прежнему не хватает терпения на людей, не способных нести свое бремя.

А сейчас им с Полем надо было тянуть бремя за шестерых. Семерых, если Поль сумеет вновь восстановить ограничительный код РИН.

Они были в серверной. Голографическое лицо РИН наблюдало за тем, как они с помощью пользовательского интерфейса просматривают его. Это лицо выражало легкую заинтересованность, и РИН не пытался их остановить.

– Ты должен вычислить, какой код она убрала, и вернуть его, – сказал Вольфганг.