Дух мщения. Битва за Молех - Грэм Макнилл

Аливия взяла кисть Ноамы и сжала ее. Ее хватка была сильной, настойчивой. От нее исходила волна убеждения и смелости, и Ноаме вдруг стало важно лишь воплотить последнее желание Аливии в реальность. Та расслабилась, только когда подействовал газ.

— Я тебя туда доставлю, — пообещала она, зная, что намерена это сделать тверже, чем намеревалась сделать что-либо за всю свою жизнь. — Я вас всех туда доставлю.

Но Аливия не услышала ее обещания.

За десятилетия, прошедшие со времени приведения Молеха к Согласию, в пещере устроило логово что-то огромное и хищное. У входа, размеров которого оказалось бы достаточно для титана-разведчика, валялись разбросанные кости, и даже ливень не мог скрыть зловония полупереваренных останков. Земля возле зева пещеры превратилась в сырое болото, но ее пересекали ведущие туда и обратно расплывавшиеся следы когтистых лап шире, чем у дредноута.

— Сэр, что их оставило? — спросил Аксиманд, опустившись на колени рядом со следами.

Хорусу было нечего ему ответить. Следы не принадлежали ни одному из зверей, которых он помнил по Молеху, однако это не должно было его удивлять, принимая во внимание обрывочность воспоминаний о времени, проведенном на этой планете.

И все же удивляло.

Император не стирал его воспоминания, лишь манипулировал ими. Одни затемнил, другие размыл. Ему было известно о зверях-аборигенах Молеха. Он видел их головы на стенах рыцарских твердынь, изучал их изображения и препарировал трупы в освещенных бестиариях.

Так почему же он не узнавал эти следы?

— Сэр? — повторил Аксиманд. — Что мы планируем тут найти?

— Давайте выясним, — произнес Хорус, отринув сомнения и шагнув во мрак. Прожекторы доспехов юстаэринцев прочесали широкий вход, и когти Хоруса замерцали синим светом, когда он последовал внутрь. Грубо высеченные стены были покрыты стробоскопическими тенями. Следом вошел Абаддон, за ним — Кибре, Аксиманд и Ноктюа.

Пещера закручивалась вглубь горы примерно на сотню метров. Ее заполняли искаженные отголоски и странным образом отраженный свет. Проход высотой с коридор на звездолете поблескивал от дождевой воды, которая просачивалась сквозь микроскопические трещины в скале. Движущиеся лучи попадали на падающие капли, и между стенами вспыхивали мерцающие радуги.

Они остановились, когда из глубин тоннелей донеслось низкое булькающее рычание чего-то громадного и голодного. Предупреждение нарушителям границ.

— Что бы это ни было, нам следует оставить его в покое, — произнес Кибре.

— В кои-то веки я с тобой полностью согласен, Фальк, — заметил Ноктюа.

— Нет, — сказал Хорус. — Мы идем дальше.

— Так и знал, что вы это скажете, — произнес Абаддон.

— А если мы это встретим, чем бы оно ни было? — спросил Аксиманд.

— Мы его убьем.

Морниваль приблизился к Хорусу, все вынули клинки и огнестрельное оружие. Воздух был сырым от брызг. Они стучали по пластинам брони и шипели на активированных лезвиях клинков.

— Вы знаете, что это, не так ли? — спросил Аксиманд.

— Нет, — ответил Хорус. — Не знаю.

Вновь раздались звуки звериного дыхания, со скрежетом проходящего между влажных клыков. Оно манило Хоруса, пусть даже некая примитивная часть мозга и говорила ему, что даже он не сможет победить то, что таится во тьме под горой, что бы это ни было.

Мысль была столь чуждой, что он замер на месте.

Вторжение в душу было столь незаметным, что обнаружилось лишь благодаря такой нелепой мысли. Впрочем, казалось, что это не нападение, а скорее некое изначальное свойство пещеры.

Или же побочный эффект чего-то, произошедшего здесь.

Хорус двинулся дальше. В конце коридор расширялся в неровную пещеру, полную капающих сталактитов и напоминающих клинки сталагмитов. Часть из них соединялась в причудливо сросшиеся колонны, которые были сырыми и поблескивали, словно деформированные кости или мутировавшие сухожилия.

Середину пещеры заполняло стоячее озеро, поверхность которого походила на базальтовое зеркало. У края воды была свалена разложившаяся растительность, гниющий навоз и груды костей длиннее человеческих. Окружающая температура упала на несколько градусов, и перед магистром войны и его сыновьями затрепетали облачка дыхания.

У Хоруса начало пощипывать кожу от присутствия чего-то мучительно знакомого, но при этом совершенно неизвестного. Он уже ощущал подобное у подножия разбитой молнией башни, но это было иначе. Сильнее. Более насыщенно. Как будто его отец стоял где-то вне поля зрения, скрываясь в глубинах и наблюдая. Прожекторы юстаэринцев разошлись по залу, и тени вытянулись и поползли.

— Я уже был здесь раньше, — произнес он, сняв шлем и пристегнув его к поясу.

— Вы помните эту пещеру? — спросил Аксиманд, пока Морниваль и юстаэринцы расходились.

— Нет, но все фибры моего тела говорят мне, что я стоял здесь, — сказал Хорус, перемещаясь по залу.

Свет, преломляющийся в полупрозрачных колоннах и кристаллических выростах, расцвечивал стены. Зелень желчи, лиловый цвет раковой опухоли, желтизна кровоподтека. Они стояли внутри чрева горы. В буквальном смысле. Пищеварительная камера. Свет прожекторов доспехов играл над озером, держась достаточно ровно, чтобы показаться Хорусу низко висящей луной.

Не луной Молеха, а луной Терры, словно озеро было вовсе не водным массивом, а окном во времени. Ему доводилось сидеть с отцом на берегах озера Туз, бросая камешки в лунный лик, и на мгновение — просто мимолетное мгновение — он ощутил запах перенасыщенных солью вод.

Свет переместился, и вода стала просто водой. Холодной и недружелюбной, но всего лишь водой.

Чувствуя цель все сильнее, Хорус направился к краю воды. Казалось, над водой поднимается бормотание тысячи голосов, а по стенам, где их совершенно не должно было быть, потянулись тени. Он бросил взгляд назад, на Морниваль. Слышали ли они голоса, видели ли тени? Он в этом сомневался.

Эта пещера не вполне принадлежала этому миру, и, что бы ни удерживало ее, оно истончалось. Просто находясь здесь, он выдергивал распутавшиеся нити. Его вновь посетил образ костей и жил — нечто органическое, строение разума.

— Вот что ты здесь сделал, — произнес он, разворачиваясь. — Ты рассек тут мироздание и переделал нас, заставил забыть увиденные нами твои действия…

— Сэр? — переспросил Аксиманд.

Хорус кивнул сам себе.

— Вот скол, который ты оставил, отец. Подобная сила оставляет след, и вот он. Отпечаток, который остался, когда ты сотворил свой обман.

Износившаяся кромка слегка сдвинулась. Скол отошел назад.

По пещере начали двигаться призрачные фигуры, которые обрели жизнь, когда он разбередил рану в стыках пространства и времени. Все они выглядели таинственными и размазанными, словно силуэты за грязным стеклом. Они были неясными, однако Хорус узнал каждого.