Островитяне - Кристофер Прист

ШКОЛА КОРЕР

ДЛЯ ДЕТЕЙ 6–18 ЛЕТ

ПОД ЛИЧНЫМ НАБЛЮДЕНИЕМ

И ПРИ УЧАСТИИ Э. У. К.

Жара, укусы многочисленных насекомых, разочарование от поездки на остров – вот что занимало мои мысли, пока я удивленно рассматривала вывеску, и я далеко не сразу поняла, что она означает. Я ожидала увидеть на Смадже что угодно, только не Особую школу Корер.

Действительно ли фраза «Под личным наблюдением… Э. У. К.» означала именно то, что я предположила в первую секунду? Неужели сама Корер была здесь, на Смадже, и лично руководила школой?

Это казалось маловероятным, ведь Корер умерла несколько лет назад. Однако я помнила, что с обстоятельствами ее смерти была связана какая-то тайна. Согласно официальному заключению, причиной смерти послужила «инфекция/инвазия». Этот понятный всем жителям Архипелага эвфемизм прозрачно намекает на то, что ее укусило ядовитое насекомое – возможно, трайм. Последствия подобного нападения столь ужасны, что на каждой жертве лежит клеймо позора – хотя от таких укусов ежегодно погибают сотни людей. За смертью от укуса трайма обычно следует наспех организованная кремация, и такие случаи всегда дают почву для слухов и пересудов.

Так как Корер была знаменита, поскольку многие любили и уважали ее, она не могла просто исчезнуть. Ее жизнь воспевали, ее достижения превозносили и запечатлевали в разных уголках Архипелага и в самых разных формах.

Я, как репортер, после смерти Корер тоже участвовала в поисках информации о ней. Меня отправили на Ротерси поговорить с теми, кто знал ее или работал вместе с ней, – и мое отношение к этой великой женщине лишь упрочилось после того, что я увидела и услышала.

Однако сложные вопросы остались без ответа. Главный из них – о причине ее смерти. В умеренной зоне Залива Спокойствия и тем более на самом Ротерси не найдено ни одной колонии траймов, поэтому новость о том, что Корер умерла от ядовитого укуса, сильно встревожила жителей островов. Были приняты меры предосторожности; проведены поиски, которые подтвердили, что колоний траймов там не появилось. Заключение о смерти не оставляло места для разночтений, и в профессионализме врача никто не сомневался, но все равно создавалось ощущение, что от нас что-то утаили.

В течение всей жизни Корер отличалась отличным здоровьем. Для многих ее уход стал настоящей трагедией; но мне, как и другим журналистам, не давала покоя тайна, связанная с ее смертью.

Проведя собственное расследование, я с удивлением узнала, что незадолго перед смертью Корер произошло необычное, практически неслыханное событие: она одна, без сопровождения, отправилась на Пикай, чтобы присутствовать на похоронах писателя Честера Кэмстона.

Хотя в ходе поездки на Пикай Корер не могла укрыться от назойливого внимания прессы, все журналисты, ехавшие вместе с ней, были из довольно небольшого региона, который она пересекала. По какой-то причине эта история не получила широкой огласки и совершенно точно не дошла до меня или редакции АДТ. В то время главной новостью стала смерть Кэмстона, а Корер была далеко не единственной знаменитостью, которая присутствовала на его похоронах. Просматривая отчеты того времени, я обнаружила, что имена присутствовавших не назывались, просто «сильные мира сего» – такой термин употребляли репортеры, которых не допустили на церемонию.

Я не могла отделаться от мысли, что смерть Кэмстона как-то связана с последующими событиями.

Вероятно, этот вопрос задавала себе не только я. Однако после длительных командировок и многочисленных интервью я пришла к выводу, что интереса для общественности эта история не представляет. Мадам Корер имела право на уединение – как при жизни, так и после смерти.

Такие мысли носились в моей голове, когда я стояла у вывески с именем Корер. Я шагнула вперед и нажала кнопку интеркома. Ответа не последовало.

Прождав более минуты, я снова нажала кнопку. На этот раз из крошечного металлического динамика раздался еле слышный – как из консервной банки – женский голос.

– Пожалуйста, назовите свое имя.

– Дант Уиллер, – ответила я, прижимаясь лицом к зеленой металлической сетке. Она разогрелась на солнце, и на ней сидело множество крошечных мелких насекомых.

– Мадам Уиллер, ваше имя мне не знакомо. Вы – мать одного из учеников?