Зеленый Марс - Ким Стэнли Робинсон

– Как ты думаешь, что там? – поинтересовался Сакс у Десмонда.

– Понятия не имею.

Через несколько минут Сакс сказал:

– Я столкнулся с Филлис.

– Правда?! Она узнала тебя?

– Нет.

Десмонд засмеялся.

– Вот тебе и Филлис!

– Все старые знакомые меня не узнают.

– Да, но Филлис… Она до сих пор возглавляет Временное Правительство?

– Нет. Кажется, она не считает эту должность значимой.

Десмонд расхохотался.

– Глупая женщина! Но именно она смогла вернуть группу с Кларка назад к цивилизации. Вот это поступок! Я-то думал, что они трупы…

– Ты в курсе подробностей?

– Да, я говорил о том случае с парочкой пострадавших. Наткнулся на них однажды ночью в Берроузе, в баре Пинго. Их невозможно было заставить заткнуться.

– А в конце полета не произошло ничего… странного?

– В конце? – переспросил Десмонд. – Ну, кто-то умер. Одна женщина сильно ударилась, когда они эвакуировались с Кларка. Филлис прекрасно подходила на роль врача, поэтому она постоянно заботилась о ней и думала, что бедняжка выживет, но, полагаю, у них кончились медикаменты… Те ребята, которые рассказывали мне об этом, излагали историю не очень внятно. Короче говоря, все завершилось плохо. Филлис устроила молитвенное собрание и молилась вместе с остальными, но женщина скончалась за несколько дней до того, как они подошли к Терре.

– Ясно, – тихо произнес Сакс. – А сейчас Филлис подрастеряла свою религиозность.

Десмонд фыркнул.

– Если хочешь знать мое мнение, она никогда не была верующей. Филлис поклонялась бизнесу. Посмотри на настоящих христиан, вроде людей из Кристианополиса или Бингена! Они не обсуждают за завтраком барыши и не давят тебя елейной добродетелью. Добродетель, Святый Боже, вот самое неприятное качество в человеке. Будто дом, построенный на песке, понимаешь? Но христиане «полусвета» – они другие. Это и гностики, квакеры, баптисты, растафарианцы. Между прочим, все они – самые свойские ребята подполья. С ними всегда можно договориться, а уж если дело касается торговли – то им просто нет равных! Они готовы помочь любому. И никакого показушничества по поводу того, что они – лучшие друзья Иисуса. Они поддерживают тесные отношения с Хироко, и с суфиями тоже. У них, наверное, мистическое сотрудничество. – Он хохотнул. – Но Филлис и ее бизнес-фундаменталисты используют религию как прикрытие для вымогательства. Я это ненавижу! Если честно, я сам никогда не слышал, чтобы Филлис говорила о религии, после того как мы приземлились.

– И часто у тебя появлялась возможность послушать Филлис?

Десмонд ухмыльнулся.

– Чаще, чем ты думаешь! Я видел больше, чем ты за десятилетия, мистер Лабораторный Человек! У меня есть норки повсюду.

Сакс скептически хмыкнул, а Десмонд громогласно расхохотался и хлопнул его по плечу.

– Кто еще знает, что вы с Хироко встречались в Андерхилле?

Сакс замялся.

– Ладно. Я кое-что соображаю, старина. Хотя, конечно, любой мужчина в Андерхилле через многое прошел. Эта мегера сделала из нас настоящий гарем.

– Многомужие?

– Неверность, черт меня подери! Двадцать две супружеские измены.

– Да уж…

Десмонд снова рассмеялся.

Сразу после восхода солнца они увидели белые клубы дыма, поднимающиеся в небо. Сперва эти сгустки оставались единственной аномалией пейзажа. Через несколько минут терминатор планеты прокатился прямо под ними, а на восточном горизонте появилась широкая оранжевая полоса земли. Она протянулась с северо-востока на юго-запад и тоже была затянута дымом, который валил из одного ее участка. Впадина под ним клокотала, словно буйное вулканическое извержение, прикованное к этой точке, а выше сиял ослепительный луч света. Он был яркий и плотный, как гигантский столб, но становился все менее различим по мере того, как рассеивался дым – на высоте примерно в десять тысяч метров.

Сакс принялся гадать, откуда взялся луч: до воздушной линзы оставалось еще порядка четырехсот километров. А потом он увидел нечто вроде призрачного облака, парящего над горизонтом. Он спросил у Десмонда, что это может быть, но Койот лишь пожал плечами.

А у подножия этой световой указки вопроса видимости уже не стояло. Этот столп словно перенесся сюда из ветхозаветных времен и теперь с легкостью раскалял и расплавлял камни на поверхности Марса. Сакс присвистнул. Вот что такое пять тысяч градусов по Кельвину на открытом пространстве!

– Надо быть поосторожней, – заявил Десмонд. – Если залетим в луч, то сгорим как мотыльки в свете лампы.

– Уверен, в дыму большая турбулентность.

– Ага. Я буду держаться от него подальше.

Сакс неотрывно смотрел вниз: там, где луч, окутанный дымом, встречался с оранжевым каналом, что-то бурлило. Через определенные промежутки времени наружу выплескивались все новые клубы, зловеще подсвеченные снизу. К северу от точки кипения находился участок, где камень мог охладиться. Сакс задумался: ландшафт напомнил ему один фильм об извержении вулкана на Гавайях.

И пламенеющие волны вздымались именно к северу от канала, заполненного жидким камнем. Встречая неожиданное сопротивление, они выплескивались на темные берега. Ширина канала составляла порядка двух километров, и он простирался до самого горизонта. «Похоже, он достигает не меньше двухсот километров в длину», – решил Сакс.

Ложе канала, расположенное к югу от луча, уже заполнилось черной массой. Это и был совсем недавно расплавленный камень, который теперь покрывала паутина багровых трещин. Слишком четкая линия канала и столб света явно свидетельствовали о том, что все это – дело рук человека. Сакс задумчиво кивнул. Оно и понятно – ведь за многие тысячелетия на поверхности Марса вулканической активности не было и в помине.

Десмонд закончил облет, резко накренил стелс и взял курс на север.

– Луч из воздушной линзы движется на юг, выше по линии мы сможем подлететь ближе.

Канал расплавленного камня быстро бежал на северо-восток, но когда самолет отдалился от выжигаемой зоны на достаточное расстояние, ландшафт изменился. Раскаленная лава спекалась по краям блестящей коркой, разбитой новыми оранжевыми трещинами. Сам канал приобрел угольно-черный цвет, равно как и берега по обе стороны.

Сакс зачарованно смотрел на эту непроницаемую полосу, бегущую по ржавым взгорьям Гесперии.

Десмонд накренил стелс и снова повернул на юг, подлетев еще ближе. Койот был суровым пилотом и безжалостно бросал самолет почти к земле.

Когда Сакс разглядел оранжевые трещины, жаркий восходящий поток круто подбросил стелс вверх, и Десмонд взял немного западнее. Здесь дымящийся поток озарял берега и изломанные линии холмов.