Дети небес - Вернор Виндж

Насколько знала Белль, родители Тимора, пока были живы, пользовались примерно тем же общественным статусом, что в Домене – сборщики потрохов. Тимор унаследовал от них эти таланты – и каким-то образом его личные качества оказались ценны и полезны даже здесь, Внизу. Невил и его друзья не любили Тимора, поскольку им не нравилось, как влияют его наивность и непосредственность на остальных Детей. «Так или иначе, мне нужно удержать Тимора, он мой»! Самым сложным будет улучить подходящий момент и выбрать повод для бунта против Невила и его дружков. Она подлила масла в огонь:

– Может, нам лучше обратиться к Невилу или этому замечательному молодому человеку, как его там – Били Ингве?

Мальчишка зевнул:

– Да уж, – и слегка вздрогнул. – Я слишком устал, чтобы читать тебе дальше. Надо поспать.

Когда Тимор был еще только щенком человека, она укладывала его в кроватку каждую ночь – этот ритуал стал уже совершенно бесполезен. Правда, мальчишка все еще был так же мал, как и тогда. В отличие от Детей, он не рос. Были и другие трудности: он слишком часто и легко уставал, а спал больше, чем любой другой человек или Коготь.

«Даже если он по-прежнему останется моим другом, я могу проиграть».

Она проводила Тимора и последовала за ним по лестнице к его маленькой берлоге. У изголовья имелся один из этих странных световыключателей. Одно легкое движение морды – и керамическая плашка, укрепленная на стене, засияла бледным синим светом.

– Тут темновато, – заметила она.

– Все в порядке, – отозвался Тимор, – но в комнате холоднее обычного. Готов побиться об заклад, что у нас опять проблемы с отоплением.

Это случалось удручающе часто. Их дом снабдили паровой башенкой одним из первых, и, как следствие, устройство не отличалось особенной надежностью.

Если Тимору холодно, то у них появляется более веский повод пожаловаться вышестоящим. Белль проверила маленькие застекленные окошки: все плотно закрыты, ни следа сквозняка. Ближайший фонарь разбит, поэтому видимость скверная. Отлично: список проблем для жалобы на жилищные условия стремительно пополнялся. Остальными элементами она укладывала Тимора.

– Мы можем укрыться еще парой одеял, – сказала она.

Она накрыла мальчика драным зеленым пледом – единственной добычей с последнего кораблекрушения. В тот раз Тимор чуть ее не выгнал, обвинив в мародерстве. Ха! Никто не умер – во всяком случае, ни одна слитная стая. А выживших загнали в резервацию для тропических, где они теперь и сидели тихо, насколько это вообще возможно для таких дебилов. Впрочем, с тех пор никто уже не ходил к морю поживиться выловленным. Она как могла заштопала плед старыми костяными иглами, изобразив на нем болотную курицу. Работа получилась грубая, а стежки – нерегулярными, потому что ни один ее элемент не был мастером кройки и шитья, по крайней мере не помнил об этом. Восемь лет спустя строчки кое-где распоролись, а шерсть поела моль. Но Тимор настаивал, чтобы Белль укрывала его именно этим пледом.

– Тебе тепло? – спросила она.

– Да, теперь тепло. – Он ласково погладил ее по ближайшей голове.

– Я просто послушаю. – Это тоже было частью ритуала. Один элемент Белль забрался в изножье кровати и сел на плед. Другой лег на пол, остальные двое расселись в нескольких лапах от Тимора, слушая и сторожа. Она загасила свет. – Спокойной ночи, Тимор.

– Споки-ноки, Белль.

Вот теперь в комнате действительно воцарилась тьма. В зимнюю ночь, когда фонарь разбит, а небо укрыто облаками, даже Тимор ничего не увидит. Впрочем, она слышала все звуки в комнате, а испустив пробные звукомысли, приняла их эхо от стен, пола и потолка. Если потрудиться, она сможет даже обдумать таким образом черты Тиморова лица. К сожалению, сердце и легкие мальчика так шумели, что обдумать их под пледом возможности не было.

Восемь лет назад, только выйдя из гибернации, Тимор плакал во сне каждую ночь. Он тосковал по мертвым родителям и по чему-то еще, недоступному пониманию Белль. Иногда в те первые годы стае приходилось ложиться с ним в постельку двумя элементами и убаюкивать. Он больше не плакал и считал себя слишком взрослым для этого, но ему по-прежнему нравилось засыпать, когда Белль сидит рядом и сторожит. Белль это было несложно; она всегда была стратегом и хитрюгой. В движении ей мысли давались хуже, даже в ту пору, когда она еще была Белль Орнрикакиххм, а не просто Белль Орнрикак. Иххм умер, и она осталась четверкой. Четверная стая может оказаться умным созданием, но чаще она тупит и подтормаживает. Временами, сидя во тьме у постели Тимора и медленно, невыносимо медленно строя хитрые планы, Белль задумывалась, а не обманывает ли она себя саму, воображая, что эти планы чего-то стоят.

Тимор пока еще бодрствовал, не отдыхал, но она чувствовала, что его усталость подлинная. Как забавно: знать так много о состоянии разума существа, которое мыслит молча. Иногда ей казалось, что Тимор стал новым элементом ее стаи. Не забираясь на лесенку, он мог дотянуться выше, чем некоторые элементы Белль, а пальцами умел выполнять такую тонкую работу, что и морды бы не справились. В то же время интеллектом он был равен целой стае и, как все люди, то и дело подавал странные идеи.

Умная стая видела заключенную в них мощь.

«Если бы только мне еще стать Королевской Советницей». Проклятая Древорезчица всегда предпочитала ей Щепетильника и Проныру, свои собственные творения. «Если бы я вовремя догадалась, что Проныра предатель, я бы изобличила его и стала второй стаей в Домене». Белль повздыхала. Близился тот самый кошмар наяву, каким в последнее время она мучилась все чаще: ей представлялось, что она уже никогда не выберется из ловушки, куда сама себя загнала. Она и так не отличалась умом, а со смертью Иххма потеряла последнего инициативного и сообразительного элемента своей личности. Пока Иххм был жив, она могла рассчитывать на новых щенков и торговлю с другими стаями. Но она недостаточно старалась или, быть может, в пятеричном воплощении не была привлекательна. Теперь же от нее остались четыре уродливые старые суки.

Никакие планы уже не подарят ей достойный помет. Если быть честной, вариантов немного.

Можно наведаться во Фрагментарий и присмотреть там себе несколько стаеосколков, но в таком случае она рискует потерять себя.

А можно просто подыхать поэлементно, поодиночке, пока она не умрет полной смертью. Такая участь однажды постигнет и несчастного Тимора.

Тимор все еще не спал. Одна из редких ночей, когда он бодрствовал даже дольше Белль. Потом она заметила, что он дрожит под пледом. В комнате наверняка слишком холодно для него. Он не признался в этом, но он вообще редко на что-то жалуется. Это подтверждает, что с домом серьезные проблемы. Завтра надо отложить все дела и с помощью Тимора добраться до глотки Невила Сторхерта. Они с Тимором могут славно поживиться, если ей удастся настроить его на должное возмущение.

Но что, если Тимор простудится и заболеет? Он такой хрупкий, и если он умрет, то умрет сразу весь. Окончательно. А Белль останется ни с чем.