Тайна Бреши - Ли Патрик

– Значит, другой я, – сказал Трэвис, – тот, что находится на борту «Глубокого неба», сначала откроет дальний конец туннеля, и после этого я смогу один раз проделать путь туда, а потом обратно. Произвести разведку.

– Насколько я понял, именно в этом и состоял план.

Трэвис смотрел на Гарнера, обдумывая услышанное. У него осталось несколько вопросов. Кое-какие концы не сходились. В особенности его интересовала одна вещь.

– Расскажите о фильтре, – сказал Трэвис.

Гарнер удивился.

– Откуда ты о нем знаешь?

– Мне известно только слово, – сказал Чейз. – А откуда, я объясню позднее.

Он смотрел Гарнеру в глаза и ждал, когда тот ответит.

– Боюсь, я знаю немногим больше тебя, – сказал президент. – Для меня фильтр – это самое странное во всей истории. И, пожалуй, самое страшное.

– Почему? – спросила Пэйдж.

Чейз заметил, что Бетани смотрит на всех так, словно она пропустила нечто важное. На самом деле так и было: ей никто не рассказал про эксперимент Трэвиса с «Пробкой». Он перехватил ее взгляд и пообещал:

– Я потом тебе все расскажу.

Она кивнула, но выражение ее лица оставалось растерянным.

– Фильтр – единственное, что Рубен Уард решил не вставлять в письменное послание, – сказал Гарнер. – Он так ничего о нем и не продиктовал Норе, пока оставался в больнице Джона Хопкинса, и лишь коротко упомянул в разговоре с нашей девяткой, позднее, тем же летом. Рубен боялся делиться с нами подробностями, так он сам сказал. Опасался, что мы можем отступить, если узнаем о фильтре. Уард утверждал, что фильтр совершенно необходим, но настолько ужасен, что нам о нем лучше не знать – за исключением тебя, Трэвис.

– Вы полагаете, речь идет о том, что произойдет со мной, когда я пройду в Брешь? – спросил Чейз. – О каких-то изменениях, которые со мной случатся? То есть отфильтровывать будут меня?

И вновь Гарнер был удивлен, но на сей раз лишь незначительно.

– Да, примерно так я и решил. Но это не более чем догадка – моя ничуть не лучше, чем твоя.

Трэвис кивнул. Как и в тот момент, когда находился в туннеле рудника, он выбросил из головы мысль о фильтре и посмотрел на Гарнера.

– Ваша девятка должна была привести меня в «Тангенс». А потом, в самый последний момент, рассказать обо всем.

Гарнер кивнул.

– И что же вы подумали, когда я оказался в «Тангенсе» без вашей помощи летом две тысячи девятого года?

– Что очень странные вещи происходят в связи с Брешью. И что это не может оказаться случайным совпадением.

– Так и было. Позднее я объясню.

– Буду весьма признателен.

Течение мыслей Трэвиса снова изменило направление.

– Когда Аарон Пилгрим взял под контроль Пограничный город, вы были готовы ударить по нему ядерной боеголовкой.

– Брешь не пострадала бы. Вы не представляете, какие силы ее стабилизируют. Меня остановило лишь то, что вы отказались оттуда уехать. У меня не было выбора, и я согласился с вашим предложением.

Некоторое время все молчали. Тишину нарушало лишь мерное гудение мощных двигателей, в иллюминаторах виднелось ночное небо.

– Но зачем они все это делают? – спросила Пэйдж. – Я имею в виду команду корабля. В послании сказано, почему решено открыть туннель?

Гарнер задумчиво опустил голову и стал рассматривать свои руки.

– Это можно объяснить довольно просто. – Он собрался с мыслями и продолжал: – На Земле около три тысячи сотого года началась война, примерно в то время, когда «Глубокое небо» появился возле 61 Сигни – как выяснилось, конечной цели путешествия. Эта звезда расположена примерно в одиннадцати световых годах отсюда, из чего следовало, что команда корабля после прибытия к ней получала известия из дома с более чем десятилетней задержкой. Письма от любимых людей, новости – всё. Они были вынуждены наблюдать, как их собственный мир разваливается на части все с той же задержкой – они прекрасно понимали, что события, о которых они узнают, произошли одиннадцать лет назад.

Команда хотела вернуться, чтобы как-то вмешаться, но без особых споров решила отказаться от этой идеи: у «Глубокого неба» на капитанском мостике не было кнопки супердрайва. Максимальная скорость корабля составляла лишь двадцать процентов скорости света. У них ушло бы пятьдесят пять лет на то, чтобы добраться до звезды, и столько же на возвращение. Так или иначе, но очень скоро они получили сообщение, что использование определенного вида оружия почти наверняка положит конец войне. В сообщении не уточнялось, о каком оружии идет речь, – им лишь написали, что оно применено. С тех пор они не получили с Земли ни одного сообщения.

Гарнер закрыл глаза.

– Тогда они открыли Брешь, чтобы дать новый шанс жизни на Земле. Если вы хорошенько подумаете, то поймете параноидальную настойчивость, с коей мы хранили нашу тайну. Давайте вспомним о силовых структурах всего мира. И о том, на что способны люди, чтобы удержать контроль над своим муравейником. А теперь представьте, что произойдет, если кто-то из них узнает, что откроется некая дверь и появятся люди, которым известно, что произойдет в следующие тысячу лет нашей истории. О том, что нам суждено изобрести и открыть, ответы на любые вопросы. И эти люди самим фактом своего появления захватят абсолютную политическую власть на Земле. Кто будет более всего напуган такой перспективой? Именно те, кто обладает всей полнотой власти на данный момент. – Руки Гарнера сжались в кулаки, но он тут же заставил себя их разжать. – К дьяволу их! Это должно произойти. К лучшему или к худшему.

Казалось, Пэйдж отреагировала только на последнюю фразу, произнесенную Гарнером. Она повернулась к Трэвису, и на ее лице появился страх, причину которого ей не требовалось объяснять.