Хроники вечной жизни. Проклятый дар - Алекс Кейн

Рене бежал по темным улицам Парижа, не видя и не слыша ничего вокруг. Господи, что же делать? Смерть посмотрела прямо ему в глаза, она сказала, что он будет следующим, она хочет забрать его, она рядом! Дыхание Рене прерывалось, ноги не слушались, но он бежал до тех пор, пока не достиг спасительного дома в конце улицы Сен-Дени. Уж тут-то она его не достанет, здесь командует не мерзкая смерть, а отец! Забившись под рабочий верстак, Рене сжался и закрыл глаза. Тут позже его и нашел отец. Клод крепко прижал к себе сына и долго успокаивал его, дав себе обещание впредь не водить Рене на подобные представления.

* * *

Рене подрастал, ему было уже девять, и отец начал приобщать его к своему ремеслу, решив, что знание ремесла не помешает сыну. Сначала Клод давал Рене простые поручения – вырезать лекало, завязать узелки, но со временем мальчик уже мог заменить отца на любом, даже самом сложном этапе изготовления перчаток. Вдвоем они садились за стол у окна, работали, тихонько переговариваясь, а заодно поглядывали на улицу, где под навесом на длинной лавке был разложен их товар.

Мальчик любил эту работу, а больше всего ему нравилось украшать готовые перчатки. Золотые и серебряные нити, жемчуг и даже маленькие драгоценные камни – все шло в ход. Рене любил рисовать и часто предлагал отцу образцы узоров для вышивки. Перчатки украшались замысловатым орнаментом, вышитыми птицами, цветами и получались очень изящными. Покупатели, знатные дамы и кавалеры, были не в состоянии выбрать одну пару и покупали перчатки дюжинами. К одиннадцати годам Рене стал настоящим мастером. Молва об умельцах Легран постепенно разнеслась по всему городу. Клод богател и уже подумывал о покупке большого дома.

Едва Рене исполнилось двенадцать, Клод повел его на учебу в регулярную роту. И хотя капитана Пельяна уже давно не было в живых, Рене приняли без задержки. Он был высок и довольно широк в плечах, черные волосы доходили почти до плеч, темные глаза смотрели спокойно и уверенно. Сержант Дюпе, оглядев мальчика, доверительно сказал Клоду:

– Я не первый год набираю юношей на обучение. Поверьте мне, сударь, ваш сын станет прекрасным воином.

Сердце Клода радостно забилось.

Военное дело Рене понравилось. Школяров учили обращаться с оружием, соблюдать строй, маршировать. Кроме непосредственно воинских дисциплин, в курс обучения входили атлетика, элементарный счет, грамматика, религия, история крестовых и других военных походов, а также алхимия и фармация.

Насколько Рене нравилась учеба, настолько же не нравились его новые товарищи. Большинство из них происходило из самых низших слоев общества, разговоры их были слишком грубыми, а смех – слишком громким. Заводилой среди них был Жак Тильон, высоченный парень, на голову выше остальных, с вечно сальными волосами и такими же сальными шутками. Рене старался обходить его стороной.

Отец Жака, Патрик Тильон, был чернорабочим в доках Сены, горьким пьяницей, регулярно избивавшим жену и сына. За короткую жизнь Жака отец не бил его разве что топором. Поначалу мальчик изо всех сил старался угодить отцу, но того, казалось, это только злило. Упреки и побои так и сыпались на Жака и в конце концов сделали свое дело: он возненавидел отца и весь мир. Единственным близким человеком была мать. Она работала прачкой и обстирывала всю улицу, трудясь с рассвета до позднего вечера. Когда Тильон, пьяный и злой, приходил домой и набрасывался на жену и сына с кулаками, она как могла закрывала собою маленького Жака.

Однажды, после очередной попойки, Патрик шел домой в особо мрачном расположении духа: хозяин доков, купец Вердье, обещал выгнать его, если он не перестанет пить.

– Где ж это видано, чтоб человеку после работы и выпить нельзя было?! – бормотал Тильон, выходя из трактира. – Ну ничего, я тебе покажу! Будешь меня помнить, торгаш проклятый!

С трудом дойдя до дома, он распахнул дверь и ввалился в кухню, где его жена в огромном чане стирала белье с помощью деревянного валика.

– Опять своей бадьей всю комнату заняла? – злобно прошипел Тильон.

– Иди спать, Патрик, – тихо ответила женщина.

– Что-о?! – взревел тот. – Ты еще командовать будешь, грязная свинья?!

Он схватил валик и двинулся к жене.

Жака, спавшего в чуланчике, разбудили страшные крики матери. Он вбежал в кухню и увидел отца, изо всех сил колотившего упавшую жену деревянным валиком.

– Папа!

Тильон одним ударом отбросил сына, тот отлетел к стене и затих.

Придя в себя и не увидев в комнате отца, Жак подполз к несчастной женщине. Та, вся в крови, лежала в углу, тяжело привалившись к стене. Он выл, ползал вокруг матери, гладил ее огрубевшие от вечной стирки руки и, рыдая, умолял:

– Подожди, подожди немного, скоро я вырасту и увезу тебя, мама. Ты только потерпи.

Собрав последние силы, она с трудом открыла глаза и благодарно улыбнулась:

– Я потерплю, сыночек. Только расти быстрее.

К утру мать умерла.

Сразу после похорон Жак убежал из дома. Несколько лет прожил он на улице в компании бездомных и калек, пока один добрый монах не подобрал его и не отвел к сержанту Дюпе.

– Возьмите его в свою школу, сержант. Парню пришлось многое пережить, будем надеяться, что Господь смилостивится над ним и позволит стать хорошим человеком.

Но было уже поздно: злость, обида и жестокость навсегда поселились в сердце Жака Тильона. К своим тринадцати годам он твердо усвоил: единственный способ выжить – это кулаки и палка.

* * *

За короткое время Рене научился довольно сносно обращаться с копьем. Сержант Жюно, обучавший школяров владению оружием, был им доволен. «Жаль, что этот парень низкого происхождения, – думал он, глядя, как Рене ловко делает выпад, – он мог бы стать капитаном или даже маршалом».

Рене часто вспоминал Женевьеву, он отчаянно скучал по ней. Лежа ночью в казарме, он вспоминал, как они вместе играли, как однажды, когда она подвернула ногу, через полгорода нес ее на руках… В воскресные дни, когда не обязательно было ночевать в казарме, он мчался домой, чтобы повидаться с ней. Они уходили гулять на целый день и, присев в тени деревьев, мечтали о том, как славно будут жить, когда наконец вырастут и поженятся.

– У нас будет трое детей, и мы назовем их, как когда-то в игре звали наших кукол – Франсуа, Катрин и Клотильда, помнишь?

– Конечно. Но, Рене, разве не лучше, если детишек будет побольше?

И каждый раз Рене возвращался в школу с тяжелым сердцем: хотя военная наука ему нравилась, мальчишке было жаль покидать Женевьеву и неприятно находиться рядом с Жаком Тильоном и его компанией. Он остро нуждался в друге.

Среди школяров выделялся невысокий белокурый юноша с гладкими длинными волосами и задумчивыми серыми глазами. Его звали Филипп де Леруа. Спокойный, учтивый, с изысканными манерами и речью, в бархатном камзоле с кружевным воротником, он сразу понравился Рене. «Он, конечно, дворянин и никогда не захочет дружить с сыном простого перчаточника», – с горечью думал мальчик.