Час Предназначения - Джеймс Алан Гарднер

– Ха! – сказал я.

– Прошу прощения? – переспросил он.

– Ха! – повторил я и сыграл арпеджио си-бемоль.

Рыцарь опустил руки и снова повернулся к нейт.

– Что он делает, Стек?

– Играет на моей скрипке.

Я снова сыграл ми-бемоль минор.

– Похоже на ми минор, – сказала нейт.

– Ми-бемоль минор! – заорал я.

– О, это намного сложнее. Похоже, он пытается произвести на нас впечатление.

– Я пытаюсь изгнать злого духа, – пояснил я.

– Из меня? – уточнила нейт.

– Из него. – Я показал смычком на рыцаря. – Это же Господин Недуг.

Нейт рассмеялась и обняла рыцаря за талию.

– Он думает, будто ты – Господин Недуг!

– Кто такой Господин Недуг?

– Бог.

– Понятно. – Рыцарь шагнул ко мне. – Молодой человек, я не бог, а ученый. В чем-то мы, конечно, похожи на богов, но не столь безответственны.

– Врешь! Патриарх убил всех ученых.

Я начал наигрывать «до». Не было никакого смысла играть в ином ключе, если мой враг страдал отсутствием музыкального слуха.

– Стек? – резко бросил рыцарь, поворачиваясь к нейт. – Почему ты мне не сказала, что они думают, будто никого из ученых не осталось в живых? Ты же знаешь, что я не хочу оскорблять чувства местных жителей.

– Я забыла.

– Ты думаешь, я идиот? – Не ожидая ответа, он снова повернулся ко мне: – Ваш Патриарх, хотя его мудрость и известна всему миру, не заметил маленького островка на другой стороне планеты, где жили ученые. Мы выжили, и примерным наказанием для нас стало само возмездие, которое обрушил Патриарх на головы наших сотоварищей. Теперь же мы живем совсем по-другому и творим только добро.

– Ты думаешь, мы идиоты? – спокойным тоном заметила Каппи.

– Не знаю, пока не проверял, – улыбнулся в ответ рыцарь. – Эксперимент – основа науки.

– Ты не ученый, – возразил я. – Ты Господин Недуг.

Я заиграл громче, все это время пытаясь решить, какая музыка лучше всего подойдет, чтобы изгнать из него бога. Пока что мой репертуар для свадебных торжеств и праздников урожая казался мне несколько слабоватым для подобной цели.

– Рашид – ученый, – сообщила нейт своим странным, не то женским, не то мужским голосом. – Патриарх за всю свою жизнь убил лишь одного ученого, несчастную аспирантку-антрополога, которая хотела изучать Тобер-Коув для своей диссертации. Ей просто не повезло – если бы она появилась у нас несколькими годами раньше, еще до того, как Патриарх захватил власть и извратил все законы, она могла бы изучать нас столько, сколько бы ей заблагорассудилось. Ее и так встретили со всем подобающим гостеприимством, но два дня спустя Патриарх с шестью воинами напали на нее во сне, изнасиловали, а затем сожгли, как обычно, на Путеводном мысу. Всех жителей поселка заставили смотреть, как покрывается пузырями и обугливается ее тело. На рассвете всем было приказано намазаться ее пеплом, чтобы разделить со всеми торжество победы над злом. Затем Патриарх объявил, что намерен очистить мир от ученых, и потребовал, чтобы Гильдия дома и очага вышила покрывало в память об этом деянии.

Конечно, я видел это покрывало в Патриаршем зале в доме мэра Теггери; мне даже разрешили спать под ним одну ночь, когда я получил первый приз на конкурсе юных дарований на осенней ярмарке в Вайртауне. Но это ни о чем не говорило. Дьявол всегда сумеет извратить даже самую замечательную правду так, что она будет казаться омерзительной до невозможности.

– Я тебе не верю!

Я продолжал играть на скрипке – проволочные струны скрипки нейт врезались мне в пальцы – в надежде, что вот-вот Господин Недуг развеется облаком жирного черного дыма.

– Совершенно верно, – ответил рыцарь, – не стоит верить всему, что слышишь. – Он с силой подтолкнул нейт в сторону противоположного берега. – За подобную ложь придется прополоскать рот с мылом.

– Ты ничего не знаешь о Тобер-Коуве, – обиженно пробормотала она.

– Я знаю одно – что первое впечатление о нас оказалось не лучшим. – Рыцарь обернулся ко мне. – Мы уходим. Прошу у вас прощения за беспокойство. В следующий раз, уверен, будет намного лучше.

– Будет намного лучше, если вы станете держаться от нас подальше, – мрачным тоном предупредила Каппи.

Рыцарь повернулся в ее сторону. В течение нескольких долгих секунд она не отводила от него взгляда. Наконец рыцарь не выдержал.

– Я пришел с миром. – Он пожал плечами. – Если что-то не так, не я тому причиной.

– Причиной будешь ты, что бы ни случилось, – сказала Каппи. – Помни об этом.

– Не будь дурой, – бросил рыцарь, словно грубость могла помочь ему победить в споре. – Где бы я ни появлялся – всюду встречаю смертельно серьезных людей. Никак не пойму, с чего бы? Хотелось бы мне хоть раз оказаться там, где мое появление не приведет ни к чему дурному…

Он повернулся и зашлепал по воде к нейт, стоявшей у дальнего берега. Не говоря ни слова, схватил ее за ремень штанов и с силой приподнял, так что эта тварь вылетела на берег, приземлившись затем на четвереньки.

– Рашид! – заорала нейт. – Осторожнее, дьявол тебя побери! Подумаешь, девчонка тебя достала, так незачем на мне отыгрываться!

– Это ты меня достала, – ответил рыцарь громким шепотом, разнесшимся над водой. – Чем ты тут занималась? У нас есть дела и поважнее.

– Дай хотя бы забрать скрипку…

– Нет. Хватит скулить. – Рыцарь обернулся ко мне. – Позаботься об инструменте. Нам он будет нужен в хорошем состоянии.

– Изыди, исчадие тьмы! – крикнул я, снова начав играть.

– Прекрасно. Ухожу.

Неожиданно вода вокруг рыцаря пошла пузырями, словно множество мальчишек одновременно пустили под водой ветры. Рыцарь взмыл вверх, как будто поднимаясь на столбах дыма, бивших из его сапог. Я быстро задержал дыхание и повернулся к дыму спиной, опасаясь очередной порции рвотного газа. Однако этот дым ничем не походил на прежний – запах его был неприятен, но никаких последствий не вызывал.

Когда я снова повернулся к ручью, рыцарь и нейт уже исчезли, и об их недавнем присутствии напоминали лишь сломанные камыши. Я медленно опустил скрипку и смычок, чувствуя, как меня переполняет радость.

Я победил Господина Недуга.

Да, он не превратился в вонючую лужу, но что еще можно было ожидать от упражнений на скрипке, особенно на ноте «до». Возможно, стоило продолжать играть ми-бемоль минор. Может, тогда бы он вспыхнул ярким пламенем и сгорел.