Кремль 2222. ВДНХ - Владислав Выставной

– Все равно не узнаем, пока не проверим, – ответил Бука. Мрачно улыбнулся собственным мыслям. – В конце концов, двести лет достаточно, чтобы не сетовать, что все кончилось слишком рано…

Не глядя на спутника, Бука двинулся в сторону павильона. Книжник не стал его останавливать, хотя был почти уверен: все это кончится плохо. С чего он вообще взял, что что-то еще способно помочь Буке? Быть может, его время пришло – стать обыкновенным и через какое-то время отправиться, наконец, в мир иной, как все смертные. Тогда было просто нечестно отправлять его на верную смерть в радиоактивное пекло. Единственное, что не позволяло Книжнику остановить Буку, был Зигфрид, оставшийся один на один со скопищем врагов. Здесь они по его просьбе…

Книжник вздрогнул: ему показалось – что-то произошло там, у входа в павильон. Буку качнуло, он схватился за колонну.

– Эй, все в порядке? – крикнул Книжник.

Бука не ответил. Он сделал еще один шаг – и повалился на ступени.

– Нет… – ахнул Книжник.

И уже не думая, бросился вперед.

Это было чистой воды самоубийство. Он еще помнил, чем едва не закончилось его первое прикосновение к Атому. Сейчас на месте спасшего его Смотрителя оказался он сам. В ушах нарастал характерный треск счетчика Гейгера – Атом пытался запугать его. Счет шел на секунды – время, за которое он должен успеть вытащить отключившегося Буку и не сдохнуть сам. Он как будто кожей ощущал потоки смертельного излучения, но старался не думать об этом. «В крайнем случае есть база ‟Здоровье”, – мелькнуло в голове. Это, конечно был самообман. Наверняка есть такая степень разрушения организма, когда никакой тотем не спасет.

Подбежав к Буке, попытался поднять его. Бука застонал и вместо того, чтобы помочь товарищу вытащить его обратно, пополз вперед, ко входу в базу.

– Да что же ты творишь?! – вытирая рукавом испарину со лба, пробормотал Книжник.

Уже начинала кружиться голова. В глазах появилась характерная рябь. В этот момент он понял, что не успеет выбраться из радиуса воздействия проклятого дома. Взгляд упал на дверной проем за колоннадой, в глубине которого виднелось зеленоватое свечение.

Если он и успеет куда-то добраться – то лишь до этих дверей. И остается надеяться, что в этом будет хоть какой-то смысл.

– Соберись, приятель, давай! – парень помог Буке подняться.

– Я в порядке… – прохрипел Бука. – Я сам!

Вместе они сделали несколько последних шагов в сторону двери. И уже потеряв остатки сил, буквально ввалились через порог в глубину здания.

На некоторое время Книжник потерял сознание. Очнувшись, ощутил звон в ушах и головную боль. Но он был жив – и это само по себе было уже неплохо. Оглядевшись, он увидел и Буку.

Тот уже стоял – чуть в стороне на небольшой возвышенности…

Да, здесь была и возвышенность, и ложбина под ней, и чахлый лесок неподалеку. И какая-то ржавая машина в стороне. Не было только ни стен, ни колонны, ни какого бы то ни было намека на павильон «Атомная энергия», да и на ВДНХ в целом.

– Что за ерунда? – пробормотал Книжник, поднимаясь и приближаясь к Буке. – Где мы вообще?

– Она… – завороженно глядя вперед, произнес Бука. – Это она!

– Кто – она? – Книжник напрочь отказывался понимать этого человека.

– Она, – повторил Бука. – Зона.

Книжник не сразу понял, о какой Зоне идет речь. А потом его осенило: Чернобыльская Зона отчуждения – вот, что это такое! Зона – чуть ли не родная мать Буки. Или мачеха, если учесть, что она с ним сотворила.

– Я не понимаю… – произнес парень. – Почему мы здесь?

Бука пожал плечами:

– Зона – самая сокровенная часть меня самого. Основа моей души. И если нынешнее ВДНХ – порождение моего подсознания, то Зона – это мое сердце. Но я понятия не имею, действительно ли это то самое место, или просто мираж. Как вон та штука впереди.

Он кивнул в сторону мрачного здания с высокой трубой по соседству. При виде сооружения Книжник вдруг ощутил, как екнуло сердце. Он уже видел этот характерный силуэт, чем-то напоминающий гробницу мрачного божества. Точно – гробница.

Саркофаг.

– Это же… – Книжник нервно облизнул пересохшие губы. – Атомная электростанция… Я видел фотографии в книгах… Чернобыльская АЭС, так?

Бука кивнул:

– Да. Альфа и омега ядерного кошмара. Если у меня и есть какая-то связь с этим местом – она там.

– Там твоя сила?

Бука не ответил. Он молча направился в сторону саркофага. Семинарист поплелся следом, чувствуя, как нарастает угроза. Вокруг никого не было – но это не добавляло чувства безопасности. Опасность была здесь повсюду, и все здесь было пропитано смертью.

– Куда мы идем? – нервно озираясь, спросил он.

– Я чувствую… – в голосе Буки появилось волнение. – Я снова чувствую!

Он резко остановился, схватил Книжника за плечи, встряхнул и сказал с жаром:

– Сейчас произойдет выброс! Понимаешь?

– Что-то не очень…

– Выброс! Саркофаг выплеснет накопившуюся энергию! Мне говорили, что я родился во время выброса! Все это вокруг – неспроста! Он как будто ждет меня!

– Как скажешь… – Книжник попытался высвободиться, но Бука сам бросил его – и устремился вперед.

Книжник с трудом поспевал за ним. Он стал опасаться, что Бука спятил при виде родных мест. Но оставить его одного не мог. Мало того, что он опасался за Буку, он просто не был уверен, что проклятая Зона выпустит его обратно.

Этот человек знал здесь все. Он дышал этим воздухом с наслаждением, как наркотиком. Здесь он оживал и наполнялся силой. И то, что пугало семинариста, радовало его, как ребенка, вернувшегося в отчий дом.

– Черт… Куда ты?!

Парень в растерянности смотрел, как Бука взбирается вверх по отвесной монолитной стене бетона, пользуясь трещинами, как ступенями. Книжник и сам не понимал, что заставило его карабкаться следом. Наверное, он просто боялся остаться здесь в одиночестве.

Бетон под руками был горячим. Книжник с ужасом наблюдал, как из некоторых трещин струится зеленоватый дымок, даже не желая думать, что это за испарения и сколько смертельного излучения уже впитало его тело.

– Господи… – стонал он, отчаянно пытаясь удержаться на этой стене. – Куда я лезу? Что я здесь забыл?

Но Бука впереди служил ему единственным ориентиром. И если кто мог их спасти – то только этот загадочный человек.

Книжник не помнил, как добрался до верха. Он дважды едва не сорвался, и еще долго онемевшие пальцы тряслись и руки сводило судорогами. И парень очень надеялся, что рисковал жизнью не зря.

На крыше саркофага гулял ветер, гоняя пыль и мусор, закручивая их маленькими смерчами. Бука вышел в центр – и теперь пыльная буря крутилась вокруг него. Он озирался, топчась на месте, как будто забыл, зачем оказался здесь.