Галактический Консул - Евгений Филенко

В кают-компании Маони и Варданов сосредоточенно пили молоко, а Фрост с отвращением заполнял бортовой журнал, пристроив мемограф среди пустой посуды. Трубка и коробка с табаком лежали рядом.

— Вот кстати, — оживился он, завидев Костю. — Прочти-ка сей документ и добавь от себя, что сочтешь нужным. Как литератор я не тщеславен и охотно приглашаю всех желающих в соавторы.

Кратов принял у него мемограф, высветил последнюю страницу и тотчас же почувствовал, что переоценил свои силы.

— Можно, я сначала поужинаю? — спросил он.

— Тебе что-то не понравилось? — кротко осведомился Фрост, заглядывая ему через плечо. — По-моему, недурно. Протокол аутопсии трупа большого красного стрелохвоста, со всеми необходимыми подробностями.

— С иллюстрациями, — добавил Маони. — Которым самое место в бортовом журнале.

— А где же им, голубчик, место? — удивился Фрост. — Не на стенах ли кают-компании?

— Такое впечатление, — сказал Костя, — что нынче кто-то поставил перед собой задачу навсегда отбить у меня аппетит. Стрелохвосты в коридоре, стрелохвосты в бортовом журнале…

— Какие еще стрелохвосты в коридоре? — бесцветным голосом осведомился Варданов.

— Да пустяки, — суетливо сказал Фрост. — Ну что за ханжество? И потом, если я сегодня вахтенный, что прикажете мне писать в журнале?.. Впрочем, согласен: иллюстрации не для слабонервных. Зато хорошие выводы. Как это там у меня? «По результатам контрольной экспертизы в подтверждение ранее сделанного заключения… смотри приложение… гм… не дают повода для подозрения в рассудочной деятельности».

— Куртхен, дружище, — промолвил Маони. — Где ты нахватался таких оборотов? Что ты читал перед этим? Не Шпренгера ли с Инститорисом? Если у тебя повсеместно столь же возвышенный штиль, на тебя неизбежно падет подозрение в рассудочной деятельности.

— Ну нет, — возразил Кратов. — Он не давал повода.

— При чем здесь какие-то Шпренгер и… э-э… — пожал плечами Фрост. — Они что-то опубликовали? Я имею в виду — в области экзобиологии?

— Почти, — резвился Маони. — «Молот ведьм».

— Костя, так у тебя есть что добавить? — терпеливо спросил Фрост.

— Что ты, — тот замахал руками. — Я вне всяких подозрений.

— Коллега Кратов, — вдруг заговорил Варданов неприятным голосом. Прошу на время оставить ваши шутки.

«Надо что-то сделать с лицом, — подумал Костя. — Не то он поймет, что я его терпеть не могу. А он мой старший товарищ. Он умнее меня и опытнее. Я должен уважать его. Хотя бы за это…»

Костя стиснул зубы и, как ему показалось, почти спокойно посмотрел в глаза ксенологу. В равнодушные прозрачные глаза на непроницаемом загорелом лице.

— Добавить мне действительно нечего, — сказал Кратов. — Мое дело водить все, что движется… Разве что топографический эскиз да интроскопию местности вокруг улья. Как вы просили… Но прежде я должен оформить их. С необходимыми подробностями и без необоснованных подозрений.

Маони смешливо фыркнул и отвернулся.

— И какой умник только придумал назвать этот гадюшник ульем, присовокупил Костя, чтобы не затягивать паузу сверх меры.

— Я придумал, — сказал Варданов, не мигая.

Кратов внутренне напрягся, ожидая зачина очередной нахлобучки. Но Варданов, ни словом ни жестом не выразив своего отношения к его проколу, снова уткнулся в чашку с молоком.

— Кстати, о пчелах, — сказал Фрост с воодушевлением. — Хитин у них что рыцарские латы! И зачем им такой хитин? Когда мне будет позволено провести аутопсию, первым долгом я…

— Нет, Куртхен, уволь, — вмешался Маони. — Наверное, ты хочешь поделиться с нами чем-то чересчур специальным.

— Как там у них мозг? — спросил Кратов.

— У них нет мозга! — торжественно произнес Фрост. Поглядел на ксенолога, поскреб коротко стриженную седоватую макушку и добавил: — Как такового. Мозг вообще не является непременным атрибутом живого существа. У пчел восемь крупных ганглиев, то бишь нервных узлов, по всему телу.

— Неужели ты тайком их анатомировал? — притворно ужаснулся Маони. Без заключения экспертизы?!

— Во-первых, упомянутое заключение должен буду составить именно я, поскольку пчелы — моя тема. Во-вторых же, чтобы исследовать внутреннее строение живой твари, отнюдь не обязательно ее потрошить. На то существуют иные, совершенно безопасные и, что особенно важно, нечувствительные для объекта исследования способы.

— Занятно, — сказал Маони. — На что же им тогда голова?

— Пчелы летают вперед задом так же хорошо, как и головой, — ввернул Кратов.

— На голове у них размещены два органа зрения и оральное отверстие, продолжал Фрост. — Что значит «ротовое», а не от слова «орать», как вы могли бы заподозрить.

— Любопытно, чем еще, помимо рта, можно орать? — промолвил Маони раздумчиво.

— Там же присутствуют два ганглия, по одному на каждый глаз. Кстати, вентральные ганглии ничем не отличаются от краниальных.

— Если я тебя правильно понял, Куртхен, — сказал Маони, — голова у них — в значительной степени дань некой отмершей традиции. Условность.