Фрагменты - Дэнни Уоллес

Руины аэропорта имени Джона Кеннеди были окружены широким кольцом плоской, без единого бугорка, взлетно-посадочной полосы. При подготовленной атаке на бронемашинах это пространство преодолевалось легко, но таковых в мире почти не осталось, а у боевиков доктора Морган не было вовсе. Голос удерживал аэропорт против Сети с горсткой наводчиков и снайперов, а теперь повстанцы и Сетевики вместе готовились оборонять его от партиалов.

Маркус, нервничая, ступил на открытое пространство, молясь, чтобы обороняющиеся распознали в нем человека. И чтобы они вообще стали заморачиваться распознаванием.

Подъездная автострада аэропорта была взорвана вместе с 8-м терминалом, чтобы лишить наступающих последних укрытий. Направившись прямо к терминалу 7, Маркус видел в тени снайперов, которые медленно «вели» его прицелами.

– Стой там, – скомандовал голос. Маркус остановился. – Брось оружие.

– У меня его нет.

– Тогда брось все остальное.

Багаж парня был невелик: только рюкзак твердокаменных конфет и пара бутылок воды. Он поставил их на землю и отступил, протянув пустые руки.

– Повернись кругом, – поступила команда. Маркус снова подчинился.

– Только худой подросток-мексиканец, – прокричал он. – Ой, постойте! я забыл. – Он вытащил из кармана джинсов сложенный листок бумаги и огрызок карандаша, поднял их, показывая, и аккуратно положил рядом с рюкзаком.

– Ты что, смеешься над нами? – буркнул голос.

– Ага.

Последовало долгое молчание, но, наконец, Маркус увидел в дверях человека, жестами приглашавшего его войти. Парень потрусил туда, обнаружив внутри солдат Сети, ждущих за пулеметами. Он нервно оглядел их.

– Ребята, вы ведь люди, правда?

– До последней бьющей партиалов клеточки, – усмехаясь, проворчал солдат. – Ты Деларозин?

– Что?

– Сенатор Делароза, – пояснил вояка. – Ты работаешь с ней? У тебя сообщение?

Маркус нахмурился:

– Погодьте, она что, до сих пор… – Он вспомнил встречу с Деларозой в лесу, когда они с Хару отступали под натиском первой волны партиалов, а бывшая арестантка пряталась в лесу, расстреливая разведотряды наступавших. – Она до сих пор сражается с партиалами?

– При полной поддержке Сети, – подтвердил солдат. – И чертовски хорошо сражается.

Маркус задумался над его словами; в его воспоминаниях она больше была террористкой, чем борцом за свободу. «Думаю, мы дошли до той стадии, когда эти понятия сливаются, – подумал он. – Когда положение становится столь отчаянным, сгодится любой…»

«Нет, не пойдет, – решительно возразил он сам себе. – В конце войны мы не должны быть хуже, чем были в ее начале».

– Я просто парень, – сказал Маркус вслух. – Ни сообщения, ни доставки чего-то особенного, ничего.

– Укрытие для беженцев внизу, – проворчал первый солдат. – Постарайся не жрать слишком много, мы не такие богатые.

– Не беспокойтесь, я не останусь надолго. Я так понимаю, мне вряд ли удастся поговорить с сенатором Товаром?

Солдаты переглянулись, потом первый снова посмотрел на Маркуса.

– Мистер Мкеле взял за правило допрашивать всех новоприбывших. Можешь сперва поговорить с ним. – Они повели Маркуса через аэропорт, почти сразу же нырнув в систему подземных переходов, ведущих в разные стороны. Маркус удивился, увидев в подвале целый лагерь беженцев; как оказалось, не ему первому пришло в голову бежать сюда.

– А партиалы не знают, что вы здесь? – спросил парень. – Они бы что угодно отдали, лишь бы заграбастать это место.

– Посылали как-то пару разведотрядов, – признал солдат. – Пока нам удается быть большей морокой, чем мы заслуживаем.

– Долго это не продлится.

– С флангов их непрерывно беспокоит Делароза. И другая группировка партиалов. Так что пока их главным силам не до нас.

Маркус кивнул:

– Именно поэтому я здесь.

Солдат подвел его к маленькому кабинету и постучал. Маркус узнал голос Мкеле, приглашавшего войти. Провожатый открыл дверь:

– Новый беженец. Говорит, ему есть что сказать Сенату.

Мкеле поднял взгляд, и Маркус почувствовал короткую вспышку озорной гордости при виде удивления в глазах начальника службы безопасности. – Маркус Валенсио? – удивить человека, гордившегося тем, что он знал все, – действительно, впечатляющее достижение.