Эхобой - Мэтт Хейг

— Началось, — сказал Пятнадцатый. — Но мы еще можем выбраться отсюда.

И мой напарник заковылял к выходу. Я последовал за ним.

— Открой дверь, — сказал Пятнадцатый.

Дверь оставалась закрытой.

В моем сознании всплыл голос Одри. Она говорила, что все будет хорошо.

Пятнадцатый нажал кнопку, но дверь так и не открылась. Мы давили на кнопку снова и снова, но все без толку. Пятнадцатый обернулся к стеклу.

— Луис, ты меня слышишь? Видишь, что происходит? Нам нужно выйти отсюда. Дверь заперта, а Элис испугана. Она боится шума, который подняли митингующие. Луис? Луис? Ты слышишь меня? Здесь небезопасно!

Пятнадцатый говорил быстро, но никаких признаков страха в его лице я не заметил. Того страха, который медленно зарождался внутри меня.

«Я ничего собой не представляю, — пытался убедить я сам себя. — Я такой же, какой любой другой Эхо. Просто усовершенствованный робот. Я не могу бояться, у машин нет страха. На 99,9 % я машина, а оставшиеся 0,01 % уничтожены Я ничего не чувствую, ничего не боюсь, ни о чем не беспокоюсь…»

Еще один резкий гудок.

Я обернулся и увидел Элис.

Она то ли рычала, то ли выла, перекрывая звук сирены. Потом поднялась на дыбы, и я заметил бледно-красные отметины, которыми были покрыты ее брюхо и ноги. В этих местах ее прижигали электрошокером. Она пробежала вперед к стене, потом развернулась, как будто исполняла какой-то неуклюжий танец, и помчалась в нашу сторону. Я отскочил в сторону, но Пятнадцатый остался у двери, потому что Луис наконец-то ответил.

— Ох, Пятнадцатый, ты же понимаешь, что с моей стороны будет крайне безответственно открыть дверь, когда Элис так мечется в загоне.

Я услышал его слова, когда бежал к камню, чтобы спрятаться. За дверью, ведущей к выходу, была еще одна, и Луис вполне мог открыть хотя бы первую. К тому же дверной проем был в пять раз меньше мамонта. Элис никак не могла вырваться наружу.

Она ни на секунду не переставала метаться. С разбегу врезалась в ствол одного из деревьев, растущего в загоне, тот накренился и треснул пополам. Дерево упало и придавило мне ногу. Пятнадцатый попытался помочь, но ему не хватало сил. Я видел, что у него за спиной Элис готовится к новой атаке.

— Лучше уйди с ее пути, — сказал я Пятнадцатому.

Он обернулся, увидел, в какой опасности находится, а потом снова посмотрел на меня.

— Нет.

— Пожалуйста, — попросил я. — Она же тебя затопчет.

Но Пятнадцатый продолжал тянуть дерево, а я пытался его прогнать. Это не поддавалось никакому объяснению. У него не было никаких причин помогать мне. Да, вдвоем легче отбиваться, но сейчас он подвергал себя смертельной опасности. Я мельком глянул на посетителей, которые смотрели то на меня, то на Пятнадцатого, то на Элис. Их было уже больше сотни. Они глядели на нас, разинув рот, и смеялись — наверняка еще и снимали происходящее на информационные линзы. Один мужчина в распыленной на кожу спецодежде, с ментальным проводом, тыкал в меня пальцем и хохотал.

Нам все-таки удалось сдвинуть дерево. Вместе. Я с трудом встал, чувствуя небольшую боль. Пятнадцатый уставился на меня. Он был в таком же замешательстве, как и наблюдавшие за нами люди. Я знал, что он тоже спрашивает себя, зачем он это сделал. Почему поставил свое существование под угрозу, чтобы защитить другого Эхо. Зрители тоже не могли этого понять; они перестали смеяться.

— Луис не выпустит нас из-за протестующих, — сказал Пятнадцатый. — Мы отвлекаем на себя внимание людей, пока полиция не разгонит митинг. А на это могут уйти часы. Он продержит нас здесь весь день. И все это время нам нужно держаться подальше от Элис.

Я обернулся в тот самый момент, когда Эллис, свирепая гора шерсти и плоти, сорвалась с места.

— Бежим!

Но он мог только медленно хромать, поэтому я бросился вперед и спас его.

И тут он сделал нечто уму непостижимое. Эхо с поврежденной ногой вскарабкался на поваленное дерево, прыгнул и приземлился Элис на спину.

Толпа за аэрогелевой стеной разразилась подбадривающими возгласами.

— Оставайся там, — распорядился он, указывая на камень.

Я сделал, как он сказал, и наблюдал, как Пятнадцатый, который знал Элис лучше меня, осторожно ее успокаивал. Лежа у нее на спине, он обнимал ее и что-то шептал на ухо.

Казалось, у него все получилось, но тут раздался новый резкий гудок. Элис снова встала на дыбы, и Пятнадцатый рухнул с пятиметровой высоты вниз, тяжело ударившись о землю.

А потом нам пришла в голову одна и та же мысль. Камень. Он был тяжелым — 312 килограммов. Вместе нам удалось его поднять. Мы подтащили глыбу к двери и с размаху швырнули в нее. Камень не пробил дверь, но покорежил ее. В этот момент Элис снова бросилась на нас, но секунду спустя дверь поднялась, и мы выбежали из вольера — как раз вовремя, иначе гибель была неизбежна.