Нестор - Андрей Валентинов

На какой-то миг замполитрука и сам усомнился. Вот ведь закрутили, штукари!

– Думайте, что хотите. Надеюсь, настоящему Нестору повезет.

* * *

Из кабинета он выходил первым, и почти сразу же нарвался на грубый окрик.

– Стой! Лицом к стене!..

Такое уже однажды было в «Колумбии». Если ведут на допрос, встречных разглядывать не дают. Но замполитрука подчиняться не собирался. Обойдетесь, фашисты!

В сторону, впрочем, отошел, уперся в стену лопатками. И почти сразу же узнал того, кого вели под конвоем. Андреас Хинтерштойсер! Тот тоже заметил, слегка повернулся.

…Лицо – синяк сплошной. И шов на скуле.

Александр Белов вскинул вверх правый кулак.

Rotfront!

Один из охранников грузно шагнул вперед.

– Убью, – шевельнул губами замполитрука. – Faschistisches Schwein!

Тот засопел, взглянул недобро, но все-таки отступил.

– Нет, Белов, это вас убьют, – негромко проговорил Хельтофф. – И очень скоро, если срочно не поумнеете.

Александр дернул плечами.

– Значит, умру дураком.

Губы не слушались, но он все-таки заставил себя улыбнуться.

– А вы, умные, останетесь без Нестора.

* * *

15 июля 1938 года, в самый разгар террора в Москве была официально запрещена малоизвестная общественная организация со странным названием «Помполит». Решение нигде не публиковалось и мало кем было замечено. Приемную «Помполита» на улице Кузнецкий мост закрыли и опечатали за год до этого, сотрудники арестованы и сгинули без следа. Политический Красный Крест России, созданный еще народниками-нелегалами в 1874 году, в очередной раз ушел в подполье. Тем не менее, организация жила, не смену погибшим сотрудникам приходили новые, часто совсем молодые. Всеволод Багрицкий, сын известного поэта, привлек к работе студента ИФЛИ Александра Александровича Белова.

Александр вначале отказался. Не из трусости, а из здорового понимания полной обреченности подполья в СССР. В стране, где каждый первый пишет доносы на каждого второго, нелегалы существовать просто не могут. Но даже если допустить невозможное, что способны сделать несколько десятков человек? Собрать деньги, узнать о судьбе арестованных, адреса, по которым они содержатся. Много ли пользы, если за это приходится платить свободой, а то и жизнью?

И тогда Сева Багрицкий рискнул познакомить несговорчивого студента с Екатериной Павловной Пешковой.

Белов шел на встречу неохотно. Пешкова, вдова Алексея Максимовича Горького, казалось ему бесполезным обломком Прошлого. Бывшая жена (с писателем они расстались еще в начале века), бывшая революционерка, активный работник давно уничтоженной партии эсеров, сейчас – консультант литературного музея на скромном окладе. Экспонат, причем настолько ветхий, что им не заинтересовалось даже НКВД.

Однако долгий разговор в маленькой комнатке коммунальной квартиры заставил серьезно задуматься.

– Никто не хочет умирать, – сказала ему Пешкова. – Ни царские жандармы, ни чекисты, ни сотрудники Ежова. Потому нас терпят и будут терпеть. Мы – последняя надежда.

Имен старая подпольщица не называла, на возможности лишь намекнула, кое о чем Белов догадался сам. Между высшей властью и Политическим Красным Крестом еще в начале 1920-х был заключен негласный договор. Материальная помощь заключенным не возбранялась, разрешалась и юридическая поддержка в рамках закона. Так удалось, хоть и не без труда, отыскать мать Севы Багрицкого и даже устроить ей свидание с сыном. Не зря «Помполит» размещался в доме № 16 рядом с приемной НКВД. Карали за иное – организацию побегов, установление контактов с заграничными правозащитными организациями, подкуп не слишком чистоплотных следователей и прокуроров. Тем не менее, все это делалось. Иногда человека могла спасти сущая мелочь – отъезд в командировку за сутки до ареста или даже папка с «делом», переложенная в другой ящик стола. А некоторые обреченные исчезали незадолго перед тем, как по их души приезжали черные служебные авто. Их искали, и в стране, и за кордоном, но без малейшего успеха.

Ничем подобным Александр Белов не занимался. Был обычным курьером, носил письма и деньги, передавал приветы, бросал в ящики конверты без обратного адреса. С Пешковой больше не виделся, на связи был Багрицкий-младший.

А потом Подпольный Красный Крест смог помочь ему самому. В ИФЛИ со дня на день должны были начаться аресты, причем удар намечался по «немецким шпионам» с кафедры германистики. Никаким шпионом студент Белов, конечно, не был, но…