Космический Апокалипсис - Аластер Рейнольдс

Именно с этого момента Хоури перестала относиться к Оружейной с былым спокойствием и хладнокровием.

— Продолжайте, — сказала она, чувствуя, как кровь холодеет в ее жилах.

— Существо информационного происхождения. Больше я о нем ничего сказать не могу.

— «Псы» что-нибудь установили?

— Да, но… — казалось, Мадемуазель снова не хватает слов. В данном случае Хоури почудилось, что тут обманом не пахнет: имплантат имел дело с ситуацией на много световых лет удаленной от того, чем располагал опыт Мадемуазель. — Дело не в том, что «псы» увидели это или часть этого. Оно ведь слишком незаметное, иначе защита Вольевой его давно бы обнаружила. Если сказать точнее, то они обнаружили скорее его отсутствие в том месте, где оно только что находилось, почувствовали что-то вроде «ветерка», который поднялся в процессе его перемещения.

— Сделайте одолжение, — прервала ее Хоури, — попробуйте говорить немного яснее.

— Сожалею, — ответила Мадемуазель, — я не могу отрицать, что появление этого существа вызывает беспокойство.

— Вызывает у вас? А у меня? — Хоури покачала головой, почти онемев от случайной жестокости реальности. — Ладно, как вы думаете, что это такое? Может быть, вирус из числа тех, что поедают этот проклятый корабль?

— Нет, для этого оно слишком сложное. Защитные системы Вольевой все же поддерживают корабль в рабочем состоянии, невзирая на эти вирулентные организмы. Ей даже удалось приостановить распространение Расползающейся Чумы. Но этот… — Мадемуазель поглядела на Хоури с очень убедительным выражением ужаса. — «Псы» его испугались, Хоури! В каком-то смысле он проник в них и оказалось, что он умнее всего, с чем мне приходилось до этого встречаться. Он не атаковал их, и это пугает меня еще больше.

— Почему?

— Потому что наводит на мысль, что это существо ждет своего часа!

* * *

Силвест так никогда и не узнал, как долго они спали. Возможно, то были минуты, заполненные лихорадочными, истощающими запасы адреналина сновидениями, где их преследовала боль хаоса и бегства, а может быть — часы или даже большая часть дня. В любом случае то не была естественная усталость, честно свалившая их с ног. Разбуженный чем-то, Силвест ощутил, подобно удару молнии, что они дышат усыпляющим газом, который закачали в систему воздухоснабжения туннелей. Неудивительно, что воздух показался им с самого начала каким-то душистым и свежим!

Какие-то звуки, будто крысы бегают на чердаке.

Он на ощупь нашел Паскаль и разбудил ее. Она пришла в сознание с чем-то вроде жалобного стона и лишь после нескольких минут полузабытья проснулась окончательно. Силвест всматривался в ее лицо, искаженное инфракрасным зрением, и видел, как смесь ужаса и страдания постепенно вытесняется выражением безразличия.

— Надо уходить, — сказал Силвест. — Они гонятся за нами. В туннели пущен газ.

Царапающие звуки приближались с каждой секундой. Паскаль все еще находилась на грани сна, но ей все же удалось открыть рот. Голос звучал так, будто ему приходилось пробиваться сквозь вату. Она спросила:

— Куда пойдем?

— Вот сюда, — ответил Силвест и подтолкнул ее к ближайшему узкому туннелю. Сон еще качал ее. Силвест помог ей удержаться на ногах, протиснулся вперед и взял Паскаль за руку. Впереди клубился мрак, и Силвест видел лишь на несколько метров вперед. Он понял, что слеп почти так же, как его жена.

И все-таки лучше так, чем никак.

— Подожди, — сказала Паскаль. — У нас за спиной свет, Дэн.

И голоса. Теперь он хорошо слышал их, хотя и не разбирал слов. Лязг металла. Надо полагать, химические сенсорные устройства уже давно следят за ними, а феромональные «нюхачи» уже почуяли в воздухе запахи человеческого страха и паники и передают эту информацию в графическом виде прямо в мозг преследователям.

— Быстрее, — шепнула Паскаль. Он бросил взгляд назад. Яркий свет слепил глаза. Это было голубое сияние, глубоко проникавшее в штрек. Сияние дрожало, будто исходило от ацетиленовой горелки. Он попытался идти быстрее, но туннель круто шел вверх, и находить трещины в почти зеркально гладких стенах, за которые можно было бы уцепиться, становилось почти невозможно. Как лезть вверх по обледеневшей трубе.

Звуки тяжелого дыхания, металла, царапающего стену, лай команд.

Слишком крут подъем. Приходится напрягать все силы, чтобы удержать равновесие, не поскользнуться, не рухнуть вниз.

— Стань за моей спиной, — приказал Силвест, оборачиваясь к голубому свету.

Паскаль забежала сзади.

— Что дальше?

Свет дрожал, но непрерывно усиливался.

— У нас нет выбора, — сказал Силвест. — Мы не можем ускользнуть от них, Паскаль. Придется вернуться и встретить их лицом к лицу.

— Это самоубийство!

— Может быть, им будет труднее убивать нас, если они посмотрят нам в глаза.

Силвест в душе считал, что четыре тысячи лет человеческой цивилизации отлично доказали лживость этого постулата, но другой надежды у него не было, так что ее слабость особого значения не имела. Жена обхватила его сзади руками и прижалась щекой к щеке, вглядываясь в сторону преследователей. Она дышала испуганно и прерывисто. Силвест не сомневался, что он дышит ничуть не лучше.

Враги в буквальном смысле слова обоняли их ужас.

— Паскаль, — прошептал Силвест, — я должен сказать тебе кое-что.

— Сейчас?

— Да, сейчас, — он уже не мог различить, где ее дыхание, где — его. Вырывавшийся из их уст воздух, казалось, барабанил по его коже. — Это на тот случай, если я больше никому не успею сказать. Я и без того слишком долго держал это в секрете.

— Ты хочешь сказать… на случай нашей смерти?

Он обошел ее вопрос молчанием. Какая-то часть его мозга была занята подсчетом того, сколько секунд или десятков секунд жизни осталось у них. Слишком мало, чтобы рассказать так, как он хотел.

— Я солгал, — шептал он. — Солгал о том, что произошло у Завесы Ласкаля.

Она хотела перебить его.

— Нет, подожди, — жарко шептал Силвест. — Выслушай меня… мне надо поделиться… я не могу больше держать это в себе.

Голос был еле слышен.

— Все, что я рассказывал, — это полуправда, — ее глаза широко раскрылись — овальные пустоты на тепловой маске лица. — Все случилось наоборот. Это не трансформированный мозг Карины Лефевр стал разрушаться, когда мы стали приближаться к Завесе, а…

— Что ты хочешь сказать?!

— Это был мой мозг. Это из-за меня мы чуть не погибли, — он помолчал, ожидая, что или она скажет что-то, или их преследователи выйдут из голубого сияния, которое надвигалось все ближе и ближе. Когда ничего этого не произошло, Силвест продолжил, видимо, увлеченный самим процессом исповеди. — Моя трансформация, наведенная Трюкачами, стала выветриваться. Гравитационные поля вблизи Завесы уже схватили нас. Карина должна была погибнуть, если я не отделю свой модуль от ее.