Космический Апокалипсис - Аластер Рейнольдс

— Я так понимаю, что вы уже слышали новости о Капитане? — спросила Хоури, когда Мадемуазель скромно кашлянула у нее за спиной. Если не считать иллюзорного присутствия Мадемуазель, Хоури пребывала в данный момент одна в своей каюте, перебирая в уме то, что ей рассказали Вольева и Саджаки о целях полета.

Улыбка Мадемуазель была идеально спокойна.

— Все это несколько осложняет наше положение, не так ли? Я, конечно, учитывала возможность того, что у команды могут оказаться какие-нибудь связи с Силвестом. Мне это показалось логичным, учитывая странность их решения лететь к Ресургему. Но я не смела и вообразить столь круто закрученный сюжет.

— Полагаю, «круто закрученный» — весьма подходящее определение.

— Их отношения… — призраку потребовалось какое-то время на подбор слов, хотя Хоури все это казалось просто плохой театральщиной, — …интересны. Наши действия могут быть несколько… ограничены ими.

— Вы уверены, что все еще хотите его убить?

— Абсолютно. А эти новости только подкрепляют мои чувства. Кстати, существует опасность, что Саджаки попытается привести Силвеста на борт корабля.

— А разве это не облегчает нашу задачу убить его?

— Конечно, но такое убийство меня не удовлетворило бы. Тогда тебе пришлось бы придумать способ разрушить весь корабль. Удастся ли тебе сохранить собственную жизнь — это уж твоя проблема.

Хоури нахмурилась. Может, это и ее проблема, но во всем этом она не видит никакого смысла.

— Но если я гарантирую, что Силвест мертв…

— Этого недостаточно, — ответила Мадемуазель с совершенно новым для Хоури упрямством. — Убийство — это лишь часть того, что ты должна сделать. И далеко не главная. Тебе придется совершить весьма сложное убийство.

Хоури с нетерпением дожидалась конца речи женщины.

— Ты не должна дать ему возможность что-либо заподозрить. Еще даже за секунду до своей смерти он не должен ничего подозревать. Больше того, ты обязана убить его в тот момент, когда он будет находиться в полном одиночестве.

— Это входило в план с самого начала…

— Пусть так, но сказанное мной должно быть исполнено неукоснительно. Если вдруг окажется, что полной изоляции Силвеста достичь нельзя, смерть его придется отложить на другое время. И никаких компромиссов, Хоури.

Впервые они обсуждали проблемы предстоящего убийства в таких деталях. По-видимому, Мадемуазель решила, что Хоури имеет право узнать чуть больше, чем знала раньше. Впрочем, картина все еще оставалась не совсем полной.

— А оружие?

— Можешь выбрать то, которое тебе понравится больше, но с условием, что в нем не будет кибернетических компонентов выше определенного уровня сложности, о котором я скажу позже, — и прежде чем Хоури успела возразить, она добавила: — Вполне можно взять лучевое оружие, но при уверенности, что оно никогда не принадлежало самому Силвесту. Взрывчатка и пулевое оружие тоже вполне подходят для наших целей.

Учитывая особенности нашего корабля, подумала Хоури, здесь должно найтись достаточно всякого железного стреляющего лома, который только и дожидается меня. Когда наступит время, я сумею подобрать что-нибудь умеренной убойности, и у меня останется еще время, чтобы изучить его свойства, прежде чем пустить его в ход против Силвеста.

— Наверняка я сумею подыскать что-либо подходящее.

— Я еще не закончила. Ты не должна приближаться к нему, и не должна убивать его вблизи от кибернетических устройств. Эти условия я также уточню позже, когда мы будем ближе ко времени убийства. Чем в большей изоляции он будет, тем лучше. Если тебе удастся захватить его на поверхности Ресургема, в ситуации… где он будет беспомощен, ты удовлетворишь мои требования полностью.

По-видимому, для Мадемуазель сказанное имело огромное значение, так что Хоури постаралась ничего не забыть и все запомнить, хотя звучало это иногда наподобие средневековых заклинаний против лихорадки.

— И ни в коем случае не позволяй ему покинуть Ресургем. Пойми, что, если на орбите Ресургема появится какой-нибудь суперсветовик, даже наш, Силвест обязательно попытается проникнуть на него. Этого нельзя допустить ни при каких обстоятельствах.

— Я поняла, — сказала Хоури. — Его надо убить внизу. Это все?

— Не вполне, — призрак улыбнулся. Ухмылка была совершенно вурдалачья, Хоури еще не приходилось видеть такого в арсенале Мадемуазель. Может быть, подумала она, та истощила свой набор выразительных средств, оставив лишь кое-что для специальных случаев. — Конечно, я захочу иметь доказательство его гибели. Вот этот имплантат зафиксирует обстоятельства смерти, но когда ты вернешься на Йеллоустон, я хочу получить от тебя физическое доказательство, подтверждающее свидетельство имплантата. Я хочу получить останки, и не только пепел. То, что у тебя будет, ты поместишь в вакуум. Запечатаешь и изолируешь от корабля. Если надо, замуруй в камень, но все равно доставь мне. Я нуждаюсь в доказательствах.

— А потом?

— А потом, Ана Хоури, я отдам тебе мужа.

Силвест не останавливался даже перевести дыхание, пока они с Паскаль не достигли внешней скорлупы Города и не проникли в нее, сделав несколько сот шагов по лабиринту туннелей, пронизывающих эту оболочку. Он шел наугад, игнорируя знаки, оставленные археологами, стараясь лишить своих преследователей всякой надежды на отыскание пути их бегства.

— Не так быстро, — взмолилась Паскаль. — Я боюсь заблудиться.

Силвест закрыл ей рот ладонью, хотя и знал, что ее потребность заговорить вызвана подсознательным желанием забыть о недавнем убийстве отца.

— Надо соблюдать тишину. Сейчас в «скорлупе» полно патрулей Праведного Пути, жаждущих перехватить беглецов. Мы должны обойти их.

— Но мы же заблудимся, — сказала она, понизив голос. — Дэн, люди уже погибали здесь. Они не сумели выбраться отсюда, и голод убил их.

Силвест втолкнул Паскаль в узкий штрек, оставленный строителями и уводивший куда-то в густую и душную тьму. Стены были скользкие, на полу — ни дощечки настила.

— Вот чего здесь никогда не случится, — сказал он, гораздо более спокойно, чем чувствовал себя на самом деле, — так это того, что мы с тобой заблудимся, — он постучал пальцем по глазу, хотя темнота была такая, что для Паскаль этот жест пропал впустую. Подобно зрячему среди слепых, Силвест начисто забывал, что большая часть его бессловесных средств общения пропадает зря. — Я могу «проиграть» заново каждый шаг, который мы сделали до сих пор. А стены прекрасно отражают тепло, полученное от наших тел. Мы тут в гораздо большей безопасности, чем были бы в Городе.

Она долго-долго молчала и тяжело дышала у него за спиной. Наконец прошептала:

— Я надеюсь, что это не один из тех редких случаев, когда ты ошибаешься. Потому что иначе мы получили бы слишком дурное предзнаменование в самом начале нашей супружеской жизни. Ты так не думаешь?