Земля Обетованная - Маркус Сэйки

Солдат ударил Ли прикладом в живот. Пронзительно закричав, Лиза рванулась к мужу. Другой солдат схватил ее сзади и, напялив на голову мешок, с силой втолкнул в грузовик. Несколькими секундами позже туда же был заброшен и Ли.

Не слыша собственного крика, Купер рванулся к грузовику. Продвинулся дюймов на шесть, а затем его оттеснили обратно. Он вновь и вновь пытался прорваться вперед, но толпа, словно бурное море, то слегка уступала, то отбрасывала его назад. Дар Шеннон ничем сейчас ей не помогал, и она преуспела в движении к грузовику еще меньше, чем он.

Наверху роторами грохотал вертолет, издалека сразу с нескольких сторон несся пронзительный вой сирен. Невдалеке послышался звук разбиваемого стекла: то ли бутылочного, то ли оконного. Звук разбитого стекла будто послужил солдатам сигналом к действию, и они, сомкнув щиты, грозно и неторопливо двинулись вперед. Из-за их спин вылетел и упал посреди толпы дымящийся баллон. Кто-то, сразу же вдохнув газ из баллона, закашлялся, и толпа отпрянула. За первым баллоном последовали второй и третий. Люди начали кашлять и стонать, многих выворачивало наизнанку. Наконец, будто сойдя с ума, толпа устремилась прочь из переулка.

И прежде чем газовые облака заволокли все вокруг, Купер увидел, как солдат напяливает мешок на голову восьмилетней Элис Чен.

* * *

Тишина. Тишина длилась уже около часа, но крики людей все еще эхом отдавались в ушах.

Когда толпа в ужасе разбегалась, Купер нахватался газа, и от неминуемо последовавшего потом неистового кашля все еще саднило горло, а глаза резало. Чертовски хотелось что есть сил надавить на педаль газа, но вместо этого он спокойно вел «ягуар» в потоке машин. Перед глазами снова и снова прокручивалось увиденное, а детали, рассмотреть которых он не смог, услужливо воссоздавала фантазия.

«Почему взяли Ли, Лизу и Элис? И почему задержание было проделано столь варварским образом? Да и как вообще такая акция могла быть санкционирована?»

– Приходили за нами. – Голос Купера был тих и глух.

Шеннон не ответила. Развернувшись вполоборота, она сидела на самом краешке пассажирского сиденья – старалась оказаться как можно дальше от него.

– Поверить собственным глазам не мог, – продолжал Купер.

– С чего бы это? – спросила Шеннон, неотрывно глядя в боковое окно. – Все было именно так, как оно было.

– Агенты считали, что там мы. Иначе бы не вели себя таким образом.

Она повернулась и с презрением взглянула на него:

– Ты уверен?

Купер попытался найти достойный ответ, но все слова, которые приходили на ум, немедленно становились ложью, едва представлялся мешок на голове восьмилетней девочки.

– Именно так и работает система. А ты об этом прежде не знал? Конечно же знал. Ты и сам не раз отдавал приказы на проведение подобных акций.

– Нет. Никогда. Ни разу в жизни.

– Ты никогда не посылал агентов ДАР на проведение задержаний?

– Никогда на задержания, подобные тому, свидетелями какого мы стали.

– И что ж, твои люди приходили с цветами и тортами?

– Люди из моей команды задерживали преступников. И только преступников. Террористов. Анормальных, которые причинили вред другим людям или намеревались его причинить.

– Уверена, тем безликим, которых мы сегодня видели, было сказано то же самое. Они не сомневались, что Ли и его семья – террористы. Точно так же рядовые гестаповцы, арестовывая людей, верили, что эти люди представляют для государства угрозу.

– Гестапо и нацистская партия не имеют ничего общего с Департаментом анализа и регулирования.

– Но не находишь ли ты, что ДАР постепенно превращается в нечто подобное?

– Хорошо, если настаиваешь, начнем все сначала. Первое. Я больше не работаю в департаменте. Припоминаешь? Второе: ничего подобного, скорее всего, не случилось бы, если бы анормальные из агрессивно настроенных групп, подобных вашей, не взрывали здания и не убивали людей. Я ненавижу то, что увидел. Арест твоих друзей причиняет мне физическую боль. Но нельзя же кидать бомбы, а затем испытывать досаду оттого, что людям бомбисты не по нраву. Агенты ДАР были уверены, что арестовывают террористов, ответственных за взрыв, унесший жизни более чем сотни людей.

– Твои слова ровным счетом ничего не доказывают. – Шеннон демонстративно отвернулась к окну.

И тут Купера словно ударило молнией.

– Подожди-ка секундочку. До последнего мгновения я и знать не знал о существовании Ли и Лизы. Но знала ты. И знали о них твои друзья.

– И что с того?

– А то, что к ним заявились агенты ДАР. Очевидно, кто-то их туда направил.

– И кто же, по-твоему?

– А как насчет Саманты? Или… – Купер замолчал, позволив ей самой закончить его мысль.

– Не считаешь ли ты, что Джон сообщил Департаменту анализа и регулирования о том, где нас искать?

– А он знал Ли и Лиз?

– Не важно. Он бы такого никогда не совершил.

– Может быть, Саманта не передала ему твое сообщение и он попытался избавиться от тебя.

– Абсолютно исключено.

– Шеннон…

– Достаточно, Купер. Разговор закончен.

Ему хотелось спорить. Да что там спорить – драться. Бушевавший гнев гнал Купера в битву, пусть даже и словесную. Он намеревался рассказать о розовой игрушке, валявшейся среди обломков руин и пыли на мостовой Нью-Йорка. Но вдруг представил, как дверь в квартире Ли срывается с петель, внутрь с криками устремляются безликие, кладут всех членов семьи на пол кухни – той самой кухни, где он прошлой ночью беззаботно общался с дружелюбными незнакомцами-китайцами.

«Во всем виноват Джон Смит! Если бы не было его и ему подобных, не было бы и подразделений тактического реагирования. Руки Смита обагрены кровью тысяч невинных людей, и Ли, Лиза и Элис стали последними на сегодняшний день жертвами в его списке».

И тут Куперу вспомнилось обращение президента к нации, произнесенное двенадцатого марта. Купер слушал его на следующий день в записи, находясь уже в бегах. Он опасался тогда, что президент призовет покарать анормальных огнем и мечом. Вместо этого президент настаивал на том, что следует быть терпимыми к анормальным. Как же он сказал?

«Ибо сказано, что лишь в тяжких испытаниях выковывается истинное взаимопонимание. Так пусть тяжкие испытания не разделят нас на нормальных и анормальных, пусть все мы почувствуем себя единой нацией – американцами.

Давайте же вместе трудиться над построением лучшего будущего для наших детей.

Но пусть никто из нас не забудет боль сегодняшнего дня. Пусть никто из нас никогда не пойдет на поводу у тех трусов, которые считают, что сила заключена в оружии, и которые ради достижения собственных целей убивают детей.