Лучезарное Завтра - Харитон Мамбурин

Света меня встретила радостно, но с резонным вопросом. На который я ответил, разумеется.

— Пули не берут? Раньше такого не было, видимо новая мутация. Помогу, конечно. Поле точно не видно со стороны селения? — уточнила она.

— Репа — во! — показал я, разводя руками — И густая. Ничего не увидят.

— Хорошо. Только отвернись.

— А зачем?

— Ну мокрицы, грязь! Не хочу одежду пачкать. А раздеваться… Стесняюсь я!

— Ну ладно, — пожал плечами я, отворачиваясь.

Не понять мне женщин, пусть и андроидов: ведь сейчас без этой одежды окажется. И… а, ладно, отвернуться не сложно.

А через пару минут выдвинулись мы к полю репы. И со Светой дело и вправду пошло на лад: она хватала катящуюся мокрицу за бока и удерживала тварь, пока я пилил её СЛУшкой.

Первую мокрицу Светка вообще сама прибила, пинком, но поморщилась, посмотрев на временную синтоплоть: там медленно исчезала заметная вмятина. Так что больше не лихачила, просто удерживала сволочных гусениц, пока я их обрабатывал сапёрной лопаткой.

Очень у нас удачно получилось, хотя угваздались в мокричном соке с ног до головы. Зато справились с двадцаткой тварей за пару часов.

— Я — мыться, тут озеро недалеко, — категорично заявила Света.

— Прекрасно тебя понимаю. Встречаемся у шасси, я пока за платой, — сообщил я, держа головы тварей в охапке как кучку дынек.

Вот мокрицы здоровенные, а бошки маленькие. Впрочем, как мокрицам и положено.

— А ты как, Жора? — одновременно с усмешкой и обеспокоенно уточнила Света, понятно помахав рукой.

— Да нормально я, — отмахнулся я, — Нет, ну неприятно, конечно. Но справлюсь. И, кстати, спасибо тебе, Свет.

— Да не за что, одно дело делаем, — подмигнула она и скрылась в лесу.

А я потопал к Пажитное, таща головы. Микола у ворот моё приближение отметил физиономией противной и ехидной, но, по приближении, поскучнел. Головы увидел. Вот противный же человечишка! Чего ко мне привязался-то? Да фиг бы с ним.

— Куда идти — сам знаешь, — буркнул он, надуто отвернувшись.

Я и пошёл к центру. Заглянул внутрь — в проходной сидел совсем пожилой дед с двустволкой и в треухе.

— Мне бы Сидоровича, я тут бошки принёс…

— Сгинь, нечистый! — всполошился дед, смотря на тягучие капли пакости, стекающей с голов и капающей на пол. — На улице жди, позову! — рявкнул он и забормотал под нос: — Ходють тут всякие, пачкают, убирай за ними…

Я, естественно, вышел. И рассеянно задумался, о том как всё изменилось: раньше заклинание “ходють тут всякие!” вахтёрши и уборщицы произносили. А сейчас и деды с двустволками подключились.

Сидорович вскоре появился, отсутствие бровей держа удивлённо.

— Справился. И быстро как! Сколько тут? — уточнил он.

— Пара десятков, как договаривались, — ответил я. — Помыться бы…

— Устроим. И пожрать сообразим. Молодец, парень, как-там тебя?

— Георгий. Договаривались же. А сказал — значит сделал, как тебя там, — ответил я.

— Сидор Сидорыч я, — усмехнулся он, — Башки тут кидай, Матвеич приберёт, — небрежно отмахнулся он.

Я трофеи аккуратно в уголочке сгрузил, признав правоту деда с двустволкой. И вправду: “ходють тут всякие, мусорят”.

А после потопал за Сидорычем, который для начала хотел меня помыть — ну, я и сам был не против. Правда от бани с сожалением отказался: меня Светка ждёт, не по-товарищески будет тут сибаритствовать. Так что облился я водой из колодца, по быстрому, протерся, смывая мокричную слизь. Перекусил быстренько, фактически на бегу, ну и направился за Сидорычем, ведущим меня к какому-то деревянно-дощатому лабазу. Видно в центре распределения ценности хранились, а тут всякие недорогие расходники.

— Здоров же ты жрать, Георгий, — раз в десятый перед открытым амбаром выдал Сидорович.

— Нормален я жрать, Сидорович, — в десятый раз ответил я. — Всего-то пару килограмм, ну максимум — три, еды!